Макрон как зеркало кризиса Европы. Нарциссическое самолюбование французского политиканства.

24 апреля президент Франции Эмманюэль Макрон на пару с премьер-министром Греции Кириакосом Мицотакисом (Kyriakos Mitsotakis) обсудили проблемы безопасности Европы и мира, военного сотрудничества между Францией и Грецией в контексте политики правительства США, войн в Европе и на Ближнем Востоке. Оценки и мнения французского президента весьма красноречиво характеризует состояние одной из главных стран ЕС. Они типичны для mainstream политиков ЕС. Они сформированы государственной школой образования и СМИ.

Накопление кризисных явлений в Евросоюзе – прямое следствие доминации в системе госуправления таких людей, как Э. Макрон. Для выработки позиции Украины по ЕС, по взаимоотношению с разными странами- членами ЕС важно знать и понимать, как думают европейские политически элиты, почему они именно так думают, на основании какой информации, каких интеллектуальных авторитетов они принимают решения. Люди часто склонны объяснять те или иные явления (например, отношение к «зелёной» повестке дня, к промышленным предприятиям, к российской войне в Украине) личными, шкурными интересами, теориями заговоров и даже сотрудничеством с врагами. Чаще всего действия полисимейкеров Евросоюза – это инерция старых решений в рамках послевоенных (II мировая война) институтов. Это интеллектуальная лень, некритическое принятие авторитетов и неспособность видеть и адаптироваться к изменениям.

10 характеристик Евросоюза и Франции через взгляды Макрона

Вот десять основных выводов, состояний из диагностики Европейского Союза через призму взглядов, оценок и действий Э. Макрона:

1) пребывания в состоянии нарциссического самолюбования, неадекватной оценки себя, т. е. Европейского Союза в целом и Франции в частности в современном мире. Такое состояние основано на достижениях прошлого, закреплённого в статусе институтов и организаций после II мировой войны. Одно дело, когда Европа + США формировали более 70% ВВП мира, обладали львиной долей современных технологий, производственной базой. Совсем другое дело в середине 2020-х, когда доля ЕС в мировом ВВП в 2025г. снизилась до менее 18%.

2) Неспособность признать поражение в глобальной конкурентной борьбе за прорывные технологии, деньги, человеческий капитал и нематериальные активы. ЕС своим регулированием, в том числе рынка труда, просто «убил» рынок венчурного капитала, изгнал крупных промышленных производителей в Китай, США и офшоры. Иными словами, ЕС своими действиями и решениями с начала 1990-х стал отцом-основателем не только Китая, как промышленного завода мира, но также нацистской России.

3) Острый дефицит критической, объективной оценки состояния системы собственной безопасности, её недофинансирования на протяжении 50 лет, её зависимости от США. Недооценка фактора «Украина» для защиты жизненно важных интересов стран ЕС, прежде всего в сфере безопасности.

4) Неадекватная оценка своей обороноспособности, конкурентоспособности, сравнительных преимуществ ЕС, а также своего поведения по отношению к партнёрам. Мол, мы, Евросоюз, сильны, надёжны и предсказуемы. Тот факт, что ЕС является инициатором и мировым лидером в сфере государственного регулирования и изощрённости бюрократии, до сих пор не находит адекватной оценки ни в Брюсселе, не в столицах стран ЕС.

5) Неадекватная оценка рисков для Европы, экзистенциальных угроз для западной цивилизации в свете непонимания природы, сути и целей нацистского тоталитарного режима России, его проникновения и деятельности в Европе (гибридная, информационная война, создание сети мягкой силы, покупка/вербовка агентов, шпионов, инфлюэнсеров среди политиков, медиа, бизнеса и т. д.). Очищения от этой российской пятой колонны в ЕС до сих пор не состоялось, и такую задачу ни Брюссель, ни основные страны ЕС ставят.

6) Неадекватная оценка вклада ЕС в целом в Франции в частности в поддержку Украины в течение всей российско-украинской войны, начиная с 2014 года. За 2002 – 2025гг. Франция выделила на поддержку Украины (военная, финансовая, гуманитарная помощь) $12,38 млрд. или 0,07% ВВП за этот период. Это сумма – 0,12% общих государственных расходов. Для сравнения в ЕС в среднем, объём поддержки Украины составил 0,13% ВВП или 0,26% совокупных госрасходов. Эти цифры говорят громче и честнее тысяч деклараций на самых престижных форумах, конференциях и заседаниях. Э. Макрон, как и ЕС в целом в период 2014 – 2025гг. за редким исключением игнорируют народную мудрость put your money where your mouth is (подкрепляй свои слова делами, докажи свою честность и приверженность данному слову, принятым обязательством). Это точно не про надёжность и полноценное партнёрство.

7) Курс на протекционизм, дирижизм, усиление роли и места государства в экономике, как ответ на экономическую политику Китая и США. Евросоюз до сих пор не признал, что он в месте с Китаем и США являются инициаторами торговых, регуляторных, промышленных войн, а не невинной жертвой действий других. На начало мая 2026г. США ввела 12162 вредных мер торговой политики (harmful trade policy measures), Китай – 9295 мер, Германия – 4536 мер, Италия – 3402 меры, Франция – 2790 мер, Испания – 2668 мер, Польша – 2031 мера, Нидерланды – 1854 меры и т.д. Вся «зелёная» повестка дня ЕС, принуждение к ней своих торговых партнёров – это яркий пример деструктивного протекционизма и дирижизма. Евросоюз остаётся в плену своей лженаучной, разрушительной климатической повестки, даже не вербализуя на уровне политических элит необходимость отказаться от неё.

8) Неспособность провести полноценную налоговую, регуляторную реформу, подмена её неким 28-м регуляторным режимом, который укрепляет наднациональный синдикат «VIP-распорядителей и потребителей чужого». Евросоюз не ликвидирует бюрократию, не проводит дерегулирование, а предлагает лишь создать особые «зелёные» коридоры с красными ковровыми дорожками между VIP-распорядителями чужого и их коммерческими фаворитами. Причём этот особый режим оторван от системы принятия решений национальными правительствами, а сконцентрирован в Брюсселе. Это ещё одна попытка федерализации Европейского Союза. Это разрушительный синдикализм, воспроизведение китайской модели в Евросоюзе. Той самой, которая однозначно нацелена на ведение промышленной, торговой войны, на вепонизацию (weaponization) внешнеэкономической деятельности в целом.

           9) Недооценка негативных последствий для устойчивости европейской модели welfare state миграционного, долгового, демографического кризиса, когда внутри самого ЕС до сих пор не создано единое экономическое пространство для перемещения денег, товаров, услуг и рабочей силы.

           10) Недооценка глубокого кризиса доверия к Правительству в странах ЕС, деструктивные последствия реализации политики DEI/ESG, мультикультурализма, культуры отмены, превращения школ и университетов в элементы пропаганды Государства всеобщего интервенционизма с поражением прав и свобод человека, разрушением его privacy. Политические элиты ЕС до сих пор не верят, не изучают теорию и практику провалов Государства. При этом они не оспаривают лженаучную теорию провалов рынка.

           В ЕС растёт политическая радикализация обществ. Появляются новые политические силы, которые претендуют на роль Трампа в Евросоюзе, этого терминатора старого, без плана, без стратегии, но с громкими лозунгами и ярким перформансом. Дисижнмейкеры ЕС и основных стран-членов до сих пор являются марксистами, социалистами, убеждёнными интервенционистами. Они стыдятся того фундамента - либерализма и капитализма - который сделал Запад великим. Они произносят слова «демократия», «свободная торговля», «частная собственность», «открытая конкуренция», но оригинальные смыслы этих понятий давно выхолощены.

Макрон о роли мощи Европы

Президент Франции на вопрос о том, что Европа теряет влияние и значение в мер отвечает так: «Я считаю, что именно сейчас может стать «европейским моментом». На то есть несколько причин. Во-первых, всем в этом мире ясно, что мы живем в мире хаоса. Во-вторых, все видят, что США, ведущая держава, может быть союзником для некоторых стран, но этот союз не столь прочен. Никто не может быть полностью уверен в надежности этого союзника. И в-третьих, мы привыкли жить в рамках международного порядка, а этот порядок поставлен под угрозу двумя великими державами. А что такое Европейский Союз? Место, где царит предсказуемость и надежность. И я считаю, что это имеет огромную ценность. Когда у нас есть партнеры, мы с ними. Мы надежны. Мы предсказуемы, но, что еще важнее, я думаю, если взглянуть на общую картину, то Европа, если сложить все наши возможности, представляет собой огромную оборонную мощь».

           Да, сегодня мы констатируем слом старого порядка. Однако сваливать всё на Трампа – это грубое упрощение. Это назначение эксцентричного президента США козлом отпущения. Хаос сегодня – следствие накопления ошибок, дефектов, игнорирование внешнего контекста и дисбалансов на протяжении, как минимум 30 лет. Европа в целом и Европейский Союз в частности едва ли можно назвать регионом предсказуемости и надёжности. Ведь здесь уже пятый год идёт кровавая война, а система безопасности ЕС без США и Украины выглядит явно неадекватно. Добавим сюда хронически низкие темпы экономического роста, высокий уровень долгов, хронически неустойчивую бюджетную политику, бюрократию, демографию и последствия грубых ошибок к миграционной политике – и утверждение Э. Макрона о предсказуемости и надёжности рассыпается на глазах. Весьма сомнителен тезис об огромном оборонном потенциале Евросоюза. Более 80 лет европейские страны находились под зонтиком безопасности НАТО, львиную долю финансирования которого брали на себя США. Скорость развития европейского ВПК, создание своей, независимой от Америки системы безопасности показывают, что от потенциала в $21 трлн. ВВП стран ЕС в 2025г. до создания современной общеевропейской системы безопасности – большая дистанция.

           Э. Макрон: «Европа является весьма значимым игроком на мировом рынке. На нашу долю приходится около 16% мировой торговли, столько же, сколько и на долю Китая. Доля США составляет 15%. Мы являемся реальным финансовым центром… Для нас задача состоит в том, чтобы стать реальной силой. То есть использовать наш вес в глобальном порядке, заслужить гораздо большее уважение, чем сегодня, и вносить вклад в реальные решения, а также стать торговой державой не только для того, чтобы вести переговоры о торговых соглашениях, но и явно навязывать взаимность другим, навязывать европейские преференции — мы, вероятно, вернемся к этому, чтобы защитить нашу промышленность и в долгосрочной перспективе восприниматься как надежный партнер. Но позвольте мне сказать вам, что тот момент, в котором мы находимся, — это момент для Европейского союза, для европейцев, потому что нас воспринимают как уважающих международное право, надежных, предсказуемых, и люди смотрят на наш реальный вес».

           Вот прямой курс на протекционизм и дирижизм, принуждение к принятию другими странами норм и стандартов ЕС. Это повторение порочной промышленной политики с её назначением «точек роста», определением чиновниками и политиками стратегических секторов и формированием в ручном режиме разных регуляторных режимов. Э. Макрон ведёт себя так, как будто ЕС – это единое государство, но по факту это не так. Есть сомнения в отношении «реального финансового центра». Единого рынка капитала, свободы перемещения денег, открытой конкуренции в секторе финансовых посредников до сих пор нет.

Макрон о стратегической автономии и конкурентоспособности

В свете откровенного, часто грубого выталкивания Евросоюза из трансатлантического партнёрства, на фоне острой критики Д. Трампом Европы Э. Макрон предлагает вот такое решение: «Во-первых, нужно наполнить содержанием концепцию стратегической автономии. Я бы сказал, что Франция и Греция были в авангарде этой дискуссии. А если посмотреть на оборонное соглашение, которое мы подписали в 2021 году, то оно стало, по сути, первым наглядным примером того, что мы понимаем под сотрудничеством в широком масштабе. В то время это были только мы двое, и, конечно, завтра мы продлим это соглашение. Но я думаю, что сейчас лучше понимают, что нам нужно брать на себя больше ответственности в сфере обороны. Это означает не только увеличение расходов, но и более разумное их использование, достижение масштаба и одновременно поощрение процветания нашей экосистемы оборонных стартапов в то время, когда театр военных действий полностью меняется». Французско-греческий военный междусобойчик – это какая-то вещь в себе. О ней мало кто знает, мало кто слышал, и никто не видел в действии. Судя по том глубоком кризисе европейской системы безопасности без НАТО и поддержки США, хвалить такой формат – это чистый популизм. Быть «в авангарде этой дискуссии» и в авангарде конкретных действий и адекватных решений – это явно не одно и то же.

           Следом идёт мнение Э. Макрона о конкурентоспособности: «Наша вторая задача - укрепить нашу конкурентоспособность… Мы - большой рынок. Мы большая торговая держава. Мы можем добиться гораздо большего в масштабах всего континента, но нам необходимо решить проблемы, связанные с единым рынком. Нам необходимо решить проблемы, связанные с энергетикой. У нас совершенно фрагментированный энергетический рынок. Нам нужно быть гораздо более конкурентоспособными в сфере энергетики. Нам нужно перейти от слов к делу в отношении Союза сбережений и инвестиций, мобилизовать частный капитал для инвестирования в нашу экономику».

           Такое большое количество «надо» после десятилетий интеграции и громких заявлений о едином рынке товаров, услуг и денег в ЕС – это, как раз признание провалов. Это тот самый потенциал, который о сих пор не реализован. При этом Э. Макрон умалчивает причины такого скандально некачественного состояния рынка энергетики. Именно здесь уместно было бы признать грубые ошибки в партнёрстве с Россией и марьяж с лженаучными климатическими силами. Однако на это громадное препятствие в развитии ЕС Макрон до сих пор не осмеливается указать.

Макрон о дерегулировании

Э. Макрон открыто признаёт провал ЕС в регуляторной политике: «Я искренне считаю, что мы зарегулировали некоторые секторы. Перед нами стоит задача, которая фактически сводится к масштабу, скорости и упрощению. Что касается масштаба, нам явно необходимо углубить единый рынок, поскольку в этом заключается наша сила. Что касается скорости, мы явно действуем слишком медленно, а в плане упрощения нам нужно устранить все существующие препятствия, а иногда и те, которые мы сами создаем. Таким образом, очевидно, что мы зарегулировали некоторые секторы. У нас по-прежнему слишком много национальных правил, и мы должны исправить это… Нужно также иметь умное регулирование, и позвольте мне также настаивать на этом. Иногда регулирование необходимо для сохранения нашей собственной промышленности и наших собственных производственных мощностей».

           Горькое, правдивое признание, за которым до сих пор не идут адекватные действия. Обещания углубления единого рынка звучат десятилетиями, а регуляторная и налоговая нагрузка растёт. Скорость принятия решений в Брюсселе – на её фоне черепаха выглядит, как Усейн Болт. Апелляция к «необходимости сохранения нашей собственной промышленности» - это как раз о противоречиях внутри политических элит и доминации лоббистских интересов синдиката «VIP-распорядителей и потребителей чужого».

           Э. Макрон: «В Китае и США действительно существуют нормативные акты, которые благоприятствуют национальным игрокам. В большинстве случаев наше регулирование ложится бременем на европейских игроков, а в отношении неевропейских игроков мы проявляем излишнюю наивность и открытость. Именно поэтому одной из наших задач является обеспечение равных условий конкуренции. Каждый раз, когда мы вводим новые правила, мы должны убедиться, что те, кто экспортирует свою продукцию в Европу, подчиняются тем же нормам. Однако зачастую ситуация далеко не всегда является зеркальной. Мы должны убедиться, что мы защищаем интересы наших игроков, и именно поэтому мы отстаиваем концепцию европейских преференций».

           Тезис о равных условиях конкуренции звучит по-рыночному, но следом идёт яркое принуждение к европейскому протекционизму и регуляторным требованиям всех тех, кто торгует с ЕС. Заставлять Украину, США, Латинскую Америку или Африку выполнять европейские требования по климату, защите животных, инклюзивности и ESG – это как раз неприемлемый деструктивный протекционизм. Так не выглядит полноценное партнёрство с уважением точки зрения других стран. Это своеобразна претензия на торговый империализм. Да, внутренний рынок ЕС ёмкий и богатый, но выставлять такого рода барьеры – это точно не про триумф международной торговли и честной конкуренции.

           Э. Макрон о провале в создании единого финансового рынка ЕС: «У европейцев сбережений больше, чем у американцев. Это правда, но эти сбережения, из-за нашего регулирования и недостаточной интеграции союзов рынков капитала, идут на финансирование нашего рынка облигаций. Таким образом, они финансируют потребности государств и правительств или наших корпораций, либо уходят в США для финансирования американских инноваций, поскольку у них есть мощный двигатель и хороший рынок капитала. Мы не способны правильно направлять эти сбережения на финансирование инноваций и акционерного капитала… Именно это и стоит на кону: создание союза рынков капитала. Для этого нам необходимо упростить наше регулирование, чтобы сформировать реального европейского игрока или целую серию таких игроков, устранив все препятствия и создав настоящих европейских игроков».

Макрон о Китае

           Вот каким видит Макрон фактор Китая: «Китай, имея сегодня избыточные производственные мощности, чрезмерно субсидирует многие сектора и буквально уничтожает значительную часть европейской промышленности. Мы слишком медленно это осознаем. Смотрите на автомобильную промышленность, на станкостроение. Китайцы явно идут на них с ошеломляющей силой. В прошлом году они буквально уничтожили 250000 рабочих мест в Германии. Нас это, кстати, затронуло в меньшей степени, потому что мы деиндустриализировали эти секторы еще десятилетие назад. Но мы должны на это реагировать, и единственный способ реагировать — это ввести регулирование, чтобы защитить эти ключевые секторы».

           И вот ещё: «И посмотрите, например, что делают китайцы в сфере критически важных минералов и редкоземельных элементов. Они захватывают значительную часть этих производственных мощностей, уничтожая конкуренцию. А когда у них ещё остаются конкуренты, они создают условия для демпинга, чтобы уничтожить существующие мощности, когда те находятся в наших руках. И когда мы ведем себя наивно, наши собственные производители обращаются к китайцам, чтобы повысить свою конкурентоспособность. Если у вас нет европейского преимущества, минимального процента европейских компонентов, невозможно сохранить нашу стратегическую автономию. И когда мы говорим о стратегической автономии, речь, очевидно, идет об обороне и безопасности, но также и о промышленности, сельском хозяйстве, технологиях, финансах».

           Э. Макрон звучит, как Д. Трамп. При этом ни США, ни ЕС до сих пор критически не осознали, не признали причины оттока капитала, промышленности из Европы и Америки в США с начала ХХI века. Китай воспользовался высокими регуляторными, налоговыми издержками ЕС и США, заманил бизнес Запада дешёвыми ресурсами и рабочей силы, создал им особые зоны – вот так, по сути дела США/ЕС организовали для китайского тоталитарного режима план Маршалла. Примерно такое же отношение было у Запада к России начала правления Путина. Российский режим тоже воспользовался политикой Запада, его наивностью и коррумпированностью элит, чтобы разбогатеть и подсадить ЕС на иглу своих энергоресурсов. Ни Э. Макрон, ни другие лидеры ЕС до сих пор не признали эти свои грубые ошибки.

Макрон о демократии и конкуренции

           Видение Э. Макроном демократии – это ещё один повод усомниться в перспективности модели Евросоюза: «Другой вопрос касается защиты нашей демократии. Речь идёт о том, какие меры мы хотим принять в отношении детей и подростков в социальных сетях. Мы хотим регулировать социальные сети, чтобы обеспечить приоритет европейских интересов в ответ на конкуренцию, при этом твёрдо защищая эти интересы. Необходимо восстановить равные условия. Нужна честная конкуренция. Всякий раз, когда конкуренция становится нечестной, нужно защищать свою экономику. И защита — это не протекционизм. Я твердо верю в свободную торговлю, но нынешний мировой порядок, если посмотреть на торговлю, уже не имеет отношения к свободной торговле. С одной стороны, в Китае наблюдаются избыточные производственные мощности и чрезмерные субсидии. С другой стороны, есть тарифы со стороны США. Если мы окажемся посередине, единственные, кто будет наивен, полностью открыт и не будет защищать нашу промышленность, у нас не будет шансов ее сохранить».

           Под прикрытием защиты детей Государство занимается регулированием всего и вся, вводя, по факту, цензуру. Честная конкуренция от свободного рынка – это одно, а от бюрократов и их фаворитов – другое. Такой политикой ЕС уже проиграл конкурентную борьбу за социальные сети, искусственный интеллект и многие другие современные технологии. Апелляция о честной конкуренции в таком контексте – это опять же не про равные рыночные условия, а про конкуренцию бюрократов, столкновение мощных национальных и международных синдикатов «VIP-распорядителей и потребителей чужого». В этой борьбе жертвой является Потребитель и малый бизнес.

Макрон об Украине

           Вот как видит Э. Макрон свою позицию по Украине: «Позвольте мне не согласиться с вами по поводу Украины. Возьмем, к примеру, начало войны 22 февраля: многие скептически относились к нашей способности отреагировать. Но что же произошло на самом деле? Уже в первый день, в первый же день, мы единогласно ввели санкции против России. Сейчас мы принимаем 20-й пакет санкций, и российская экономика от этого страдает. Не верьте фейковым новостям. Они страдают. В первый же день мы четко выразили нашу солидарность с Украиной в четких рамках. Мы не хотим участвовать в этой войне напрямую, потому что речь идет о ядерной стране, расположенной рядом с нашими границами. Но мы будем вносить свой вклад и помогать украинцам в их войне сопротивления, и мы это сделали, и мы, европейцы, являемся крупнейшим инвестором. Украина сопротивляется очень хорошо, гораздо лучше, чем многие думали. И те же самые люди, которые сомневаются в способностях европейцев, шесть месяцев назад говорили, что Украина рухнет зимой. За последние несколько недель они даже отбили у россиян часть территории. Поэтому мы ввели санкции, мы остаемся едиными».

           И вот в продолжение украинской темы: «Мы оказали Украине значительную поддержку в финансовой сфере и в развитии потенциала в различных областях… Мы впервые создали коалицию желающих. И позвольте мне сказать вам: мой вклад в эту коалицию абсолютно не зависит от поддержки США или каких-либо гарантий со стороны США. Но вы должны понимать, что эта коалиция желающих, которую мы создали в феврале прошлого года в ответ на тот знаменитый момент в Овальном кабинете с президентом Зеленским, была четким сигналом. Мы готовы взять на себя свою долю этой ноши и хотим принимать решения самостоятельно».

           Э. Макрон звучит так, как будто реакция ЕС на вторжение нацисткой России было адекватным. Серьёзно? Выразить солидарность, ввести санкций – и это всё? Интересно, Макрон знает макроэкономические показатели России до и после введения санкций? Макрон в курсе, что декларациями, конференциями войну не выиграешь, врага не остановишь? Франция за 2022 – 2025гг. предоставили Украине помощь в эквиваленте 0,07% своего ВВП. Неужели обещание «мы будем вносить свой вклад и помогать украинцам в их войне сопротивления» - это продолжение политики предыдущих четырёх лет? Может, Макрону следует сравнить этот объём поддержки с «зелёными» субсидиями и деньгами, которые выделяются для поддержки политики DEI/ESG? Вот такое реальное отношение Франции и, к сожалению, многих богатых стран Европы и мира к острейшему военному и мировоззренческому кризису ХХI века.

Опасный союз против Европы

           Пожалуй, самым важным, сенсационным признанием Макрона стало его определение уникальности момента, с точки зрения расклада сил между коалициями и осями: «Не стоит недооценивать тот факт, что сейчас наступил уникальный момент, когда президенты США, России и Китая стоят в остром противостоянии с европейцами. Так что для нас это подходящий момент. Проснитесь! Если мы не поверим в себя, нет никаких шансов, что остальные вдруг скажут: «О, да, они же просто супер!». Поэтому нам нужно проявить немного уверенности в себе и выдвинуть свою повестку дня».

           Евросоюз должен очнуться, проснуться, встрепенуться, если он хочет стать релевантным, конкурентным, привлекательным для современного бизнеса и талантов, если хочет избавить Европу от российского нацизма и фашизма, если хочет создать по-настоящему единое европейское пространство для свободного перемещения товаров, услуг, денег и рабочей силы. Только это должен быть Союз предпринимателей и потребителей, а не Большого бизнеса и Большого государства. Э. Макрон не имеет инновационных, адекватных решений и предложений ни для Франции, ни для Европейского Союза.

           Мы в Европе с таким вот Европейским Союзом живём. Одни в защиту его говорят, чтобы мы не стреляли с пианиста, потому что он играет, как умеет. С другой стороны мы убедились, что этот пианист либо разучился играть, либо продолжает играть марш деградации и декаданса.