Льотчик Ігор Табанюк: "Якщо аеродром, який я відновив, роздеребанять, я втрачу сертифікацію - і в Коломиї більше не буде підготовки льотчиків"

Автор: Віка Ясинська

Ігор Табанюк - людина, яка присвятила все своє життя авіації. Військовий льотчик на пенсії, а тепер авіаінструктор розповів "Цензор", як відновив і сертифікував покинутий аеродром у Коломиї. Як створив там льотну школу для підготовки приватних пілотів і дитячо-юнацьку спортивну асоціацію малої авіації. А також про виниклі проблеми з орендою землі, які ставлять під загрозу існування аеродрому - місця, яким може пишатися не лише місто, але і вся країна.

Училище летчиков

У меня отец военный летчик. Он погиб в 65 году. Бабушка служила в разведавиации, которая базировалась совместно с полком Нормандия – Неман (Французский истребительный авиационный полк (1 ИАП "Нормандия - Неман"), воевавший во время Второй мировой войны ), дедушка был офицером. И я учился на военного летчика. Мои сыновья прошли военные кафедры, я научил их летать, но в авиацию их не пустил, потому что в те годы был полный развал армии - я не видел для них перспективы.

Младший сын погиб в 2013 году – он полетел вместо меня на проверку самолета. И, как я говорю теперь, – сын забрал мою смерть. До сих пор ищут причину этой катастрофы. Я нашел остаток фонаря самолета с креплением, где было видно повреждение от крупной дроби. Допускаю, что это мог быть выстрел, причем не намеренный - кто-то просто сдуру мог стрельнуть в воздух, попасть в электропроводку - и двигатель пошел в отказ.

Мой отец родом из Винницкой области, но когда я родился, он служил в Узбекистане, в Фергане – это военный городок. Там я закончил школу. После нее три года подряд поступал в летное училище, но меня не пропускала медкомиссия. В третий раз, когда я сказал медсестре, что никак не могу поступить, она помогла мне – что-то вырезала и переклеила в кардиограмме(смеется). С тех пор у меня ни разу не было проблем с медкомиссией.

Я закончил Черниговское высшее военное авиационное училище летчиков (Сейчас Черниговское высшее военное авиационное училище). После учебы попал служить сначала в Чертков, потом меня направили в Мукачево, оттуда в Коломыю. Там я прослужил до 89 года, затем была Венгрия. Через год там был вывод войск - и я попал в Азербайджан, это период войны в Нагорном Карабахе. Оттуда в 93 году я снова перевелся в Коломыю. И в 2002 закончил службу в должности заместителя командира полка по летной подготовке.

Я очень запомнил свой первый полет в училище. От счастья, что я наконец добился того, что буду летать, я переволновался - и у меня носом пошла кровь. Под кислородной маской этого не видно, но я понимал, что если инструктор заметит это в зеркале, меня могут списать, поэтому начал слизывать кровь (смеется). Потом я собрался и настроил себя, что надо успокоиться – и она остановилась. Я отлетал, пришел на посадку, и перед выходом из самолета обтер лицо, поэтому никто ничего не заметил.

Коломыя

Когда я уволился, мы занялись с женой строительным бизнесом и активно его развивали. Но мне не хватало авиации - и через два года я купил параплан .

Еще через годя я поехал на соревнования в Индию, а годом позже на международных соревнованиях произошла история в Гималаях, когда мой параплан упал. 

Я тогда шел в сторону Пакистана по высоким горам, и на обратном пути у меня просто сложилось крыло – был мощный нисходящий поток. Я пытался его открыть, но не выходило, поэтому падал, пока не зацепился. В итоге я пытался выживать там сам в течении шести суток, у меня был компрессионный перелом позвоночника. Но меня нашли, и я очень благодарен своей жене – она сделала все возможное и невозможное, чтоб вытащить меня оттуда.

После этого случая мы решили, что больше никаких парапланов, теперь только самолет. Это был "Зодиак-601" ( Zodiac - канадский цельнометаллический двухместный одномоторный лёгкий самолёт с трёхточечным шасси). Но на нем надо было где-то летать - я начал искать возможности. Договаривался на военном аэродроме, поехал к командующему военно-воздушных сил и попросил, что дайте мне в ангаре кусочек места. И он согласился, сказал пойти в инженерный отдел и составить договор. Я пришел туда, а там сидит такой зажравшийся полковник и спрашивает: "А что я с этого буду иметь?". Меня это очень задело, я ответил, что ничего ты с этого иметь не будешь. Забрал документы и ушел.

И нашел участок бывшего заброшенного аэродрома в Коломые. Это было 12 лет назад – с тех пор я прошел большой и нелегкий путь по его восстановлению.

Аэродром

Для начала надо было найти на него документы. Это стоило массу сил и времени - и я их нашел. Построили его в 59 году. И так как полоса была заброшена, ее хотели использовать в качестве дороги, а слева и справа построить коттеджный городок. Но я добился, чтоб там было летное поле. Поскольку мне назначили очень высокую цену за аренду земли, я договорился, что арендую на 50 лет только 2 гектара из 34. В итоге размер взлетной полосы - 26 на 800 метров.

Картина на этом аэродроме изначально была отвратительная. Там собирались наркоманы и пьяницы, всюду валялись бутылки, шприцы, кучи мусора. Мы сделали субботник – и привели все в порядок. А потом за длительное время этот аэродром я не только восстановил, но и сертифицировал. Эта сертификация позволяет выполнять учебно-тренировочные полеты и парашютные прыжки. И требование по авиабезопасности к нему такое же, как к большим государственным аэродромам - целый комплекс сложных мероприятий.

Следующим этапом был момент неудобства транспортировки моего самолета на поле. Поскольку "Зодиак" я держал у себя на складе, его нужно было каждые выходные притягивать на полосу, собирать и после полета снова разбирать, чтоб отвезти назад. Поэтому я понял, что надо оформлять документы и на ангар - и сделал это. У меня есть право аренды, но нет регистрации.

Но кроме этого мне необходимо взять в аренду еще 0,78 гектара, для жизнедеятельности аэродрома. В эту площадь входят две рулежные дорожки, стоянка для самолетов и место для размещения ангаров, которые уже стоят, но для их легализации необходим договор аренды земли.

И у меня уже полтора года идет борьба, чтоб мне выделили этот участок. Точнее изначально все было хорошо: депутаты горсовета согласились на это, и даже дали кадастровый номер, а всю документацию я делал полностью за свои деньги. Оставалась крайняя сессия, на которой должны были утвердить оформление аренды в течении двух месяцев. Но вот тут, к сожалению, появилась вторая сила, у которой есть свои планы на эту землю. И самое удивительное, что это те люди, которых я пытался подключить к развитию аэродрома - двое моих знакомых, тоже бывшие военные. Я научил их летать. Один из них получил лицензию пилота. И вот тогда у них и возникла мысль выкупить эту землю. Но они не учли, что она не подлежит выкупам.

Тут надо пояснить, что такие малые аэродромы, как мой, развиваются за счет авиаклубов. Я создал и руковожу ГО "Прикарпатская детско-юношеская спортивная школа малой авиации". А мой авиаклуб называется "Авиаколо". Расшифровывается как авиация Коломыи. Название придумал покойный сын. Изначально у меня были альтруистские цели. Я не брал этот аэродром под себя специально - потому что, если происходит реорганизация или закрытие организации, то все имущество переходит в аналогичную организацию или в коммунальное имущество города. Мало ли, что со мной может произойти - и я хотел, чтоб в таком случае это дело продолжало жить.

Но на сегодняшний день мои оппоненты начали тормозить все процессы, чтоб моей организации таки не дали этот участок земли. Сейчас идет закулисная борьба через определенных депутатов. Все видят, какой титанический труд я сделал за эти годы, но некоторые в глаза говорят, что да, мы вас уважаем, а дальше гнут свою линию, игнорируя и меня, и закон.

Но история на этом не заканчивается. Когда я пытался взять в аренду здания на аэродроме, которые были заброшены и полуразрушены, пока я не занялся их восстановлением, добавилась еще одна сила. Я так понимаю – это еще одна попытка надавить на меня, но уже с другой стороны. Они собрались взять в аренду эти здания первыми и передать в субаренду моим оппонентам с землей. Но усилия их оказались тщетны, потому что здания, как и земля – это собственность Ивано-Франковской облрады. Которая передала их в концессию ТОВ "Скорзонера" и согласно этой концессии ее нельзя передать в аренду и соответственно в субаренду.

Я в свою очередь общался с заместителями областной рады и попросил, что либо отдайте это имущество в ГО - и тогда я дальше буду его восстанавливать для развития аэродрома, либо передайте в коммунальную собственность городской раде. А мы на месте разберемся, что дальше. И мы договорились, но сейчас надо продумывать, как с юридической точки зрения это все сделать правильно. – думаю, це зайве, бо питання майже вирішине.

Чтоб на решающей сессии мое предложение об аренде таки одобрили надо из 38 голосов набрать 20. И на самом деле большинство депутатов на моей стороне, но может просто не хватить одного голоса – и тогда мне придется заново собирать все документы и идти по второму кругу в этом вопросе.

Мне предложили перенести последнюю сессию на май, чтоб немного выиграть время и быть уверенными, что нужных 20 голосов соберутся. Это такой тактический ход против всех тех, кто ставят палки в колеса. На моей стороне и мэр, но он не депутат, и не имеет права давить на них.

Авиаклуб. Школа

Когда я создал ГО, прекрасно понимал, что это основа для подрастающего поколения. То, что мы вложим в детей сейчас - то и получим через 5-10 лет. Надо вырастить поколение, чтоб прийти к каким-то новым этапам жизни. К примеру, в Словакии, если тебе 18 лет и ты не имеешь летных прав, то ты не мужчина. А это такая маленькая страна, как две наших области – Ивано-Франковская и Черновицкая, но самолетов там больше, чем во всей Украине.

К нам приходят и детские садики, и школы, и колледжи. Я провожу экскурсии. Заказываю за свой счет разные летные экспонаты. И подаю детям массу информации об авиации. Когда я вижу, что они заинтересованы, я этим наслаждаюсь и горжусь. И еще я всегда говорю им, что авиация – это не дешевое увлечение, поэтому, чтоб заниматься ею, надо хорошо учиться, стать профессионалом в каком-то деле, иметь, например, бизнес, то есть хорошо зарабатывать.

У меня есть отдельное парашютное звено и ответственные за это люди, которые готовят инструкторов. На моей базе тренировался спортсмен, который занял на всеукраинских соревнованиях первое место.

Когда я закончил службу, уже на пенсии пошел учиться в Летную академию Национального авиационного университета (город Кропивницкий), чтоб получить лицензию пилота. В гражданской авиации свои правила и я рад, что одолел этот уровень, потому что законы гражданской авиации международные. Я перелопатил столько информации, что сейчас ко мне звонят за консультациями пилоты со всей Украины, и жена теперь меня называет "Справочное бюро".

Кроме всего прочего, я являюсь инструктором "Западноукраинской школы авиации". Она находится во Львове. Я получил специальный инструкторский рейтинг, и по договору выполняю практическую подготовку пилотов на своей базе. Теория идет в школе. Экзамены сдаются во Львове.

На моей базе курсанты получают лицензию частного пилота - PPL . Она дает право летать практически по всему миру на самолетах определенного уровня до массы 5,7 тонны. Но нельзя выполнять коммерческие работы. Для коммерции есть уровень СPL. Такая лицензия стоит дороже. Если курс PPL, в зависимости от школы, стоит от 7 до 10 тысяч долларов, то СPL – 25 тысяч. Но с ней уже можно летать на более крупных самолетах, даже на "Боингах" или "Эйрбасах". Правда, надо иметь определенный налет и опыт. Во всех лицензиях есть еще и рейтинги. Ну, а чтоб быть командиром корабля (левым пилотом), надо иметь ATPL – лицензия транспортного пилота, и там тоже очень высокие требования. Но здесь одной школой не обойдешься - для такого уровня надо иметь специальное высшее авиационное образование.

На аэродроме я провожу авиационные фестивали и всеукраинского и международного значения: "Drive for live fest", "Ивана Купала". Прилетают люди из Чехии, Польши, Литвы, Латвии, венгры, румыны, молдаване. Причем подобного рода авиафестивали во всей Украине проходят только в трех городах – это Житомир, Харьков и Коломыя.

Борьба

Ясно, что моим оппонентам не нужен аэродром, у них какие-то свои далеко идущие планы на эту землю. Но у меня есть организация, самолеты, и самое главное – я развиваю аэродром, а с ним и город. С их стороны идет куча нарушений - нет самолетов, организация искусственно создана у меня на территории. И, к сожалению, законодательство у нас имеет пробелы в этом плане. У них нет правил взлетно-посадочной площадки - это толстый документ, который я оформлял полтора года и проходил по кабинетам, чтоб получить 42 подписи, то есть столкнулся с сумасшедшей бюрократией.

И есть еще один болезненный момент. Их организация носит такое же название, как и мой авиаклуб – "Авиаколо", то есть здесь они задевают самую больную для меня тему - идут по костям моего погибшего сына.

Кроме всего прочего против меня создаются интриги, распространяются сплетни, что я контрабандист, вор, что я хочу продать организацию, бизнес - и уехать в Испанию для того, чтоб организовать там авиашколу. Что я зарабатываю на траве, которую выкашиваю на аэродроме. Хотя на самом деле, чтоб убрать эту траву я наоборот вкладываю - нанимаю за свои деньги трактор.

И если подытожить, то заработок от полетов, которые я выполняю, на фоне трат на этот аэродром - мелочь. Содержание этого объекта - это и аренда, и электроэнергия, и уход за авиационной техникой. Оплата работы охраны, техника и руководителя полетов. Авиация требует определенных правил. Это не машина, которая едет, остановилась – и тогда ты смотришь, что там случилось. Каждых пять лет в самолете меняются резиновые трубки, ремни. Каждые два года – свечи, каждые 50 часов налета – масло и фильтр. Каждые две тысячи часов делается полный ремонт двигателя и так далее. Техобслуживание самолета стоит немалых денег. Плюс ежегодно надо продлевать летную годность, а это сложная процедура.

Чтоб это все содержать только за счет школы, я должен каждый день делать, как минимум, пять полетов, а у меня уроки проходят только в субботу-воскресенье . Когда я собираю сумму, которую налетал, чтоб покрыть все расходы , большую часть денег я добавляю со своего бизнеса – это 60 тысяч гривен ежемесячно. Все траты я оформляю, как благотворительный взнос.

Самая сложная работа – это подготовить человека до самостоятельного вылета. И если случится так, как хотят мои оппоненты, то есть, если этот аэродром раздеребанят, я потеряю сертификацию - и в Коломыи больше не будет подготовки.

Но с другой стороны, у нас с женой огромная поддержка и в городе, и во всей Украине. Нам звонят из Генштаба, Нацгваридии, воинских частей, летных в том числе, депутаты. В теперешних проблемах меня поддерживает и весь авиационный мир. Говорят, что давайте прилетим и устроим тут Авиамайдан.

И я намерен идти до конца, если на решающей сессии таки не хватит голоса, я готов снова проходить этот путь. У меня погиб сын на этом аэродроме и он бы хотел, чтоб этот аэродром работал. Поэтому я просто обязан довести это дело до конца. Для меня это уже что-то вроде миссии.

Планы

Когда мы с женой занялись строительным бизнесом, это было 20 лет назад, у нас был первый в городе магазин по европейским стандартам - и к нам приходили просто посмотреть, словно в музей. Хочется, чтоб и здесь было так же: чтоб пилот мог прийти, полетать, пообщаться, обменяться опытом. Выпить кофе, чай, посидеть в брифинговом зале, если плохая погода. Я много летаю по приватным аэродромам Словакии, Чехии, Германии и хотел бы хоть как-то привести свой аэродром к такому же уровню, как за границей. Малая авиация - это не бизнес-проект, а клуб по интересам. И мне бы хотелось, чтоб здесь, в Коломыи, был центр досуга и общения для людей, которые любят авиацию.

 Вика Ясинская, Цензор.НЕТ