Серия «Как Запад потворствовал созданию рашизма/путинизма». Часть 5. Роль культуры Запада
Дорогие друзья!
Это пятый материал из серии «Как Запад потворствовал созданию рашизма/путинизма. Он посвящён культуре, очень важному, пожалуй, центральному фактору в жизни человека и страны. После распада Советского Союза главные ошибки были допущены именно здесь. Можно быть профессиональным менеджером и маркетологом, успешным бизнесменом и аналитиком, раскрученным технократом и HR-специалистом. Можно быть популярным психологом и культовым ТВ-ведущим, инфлуенсером с аудиторией более миллиона и жрицей глянца и понтов. Можно даже быть патриотом и честным человеком. Одновременно со всем этим можно быть врагом свободы и непреднамеренным донором модели порабощения человека Левиафаном.
Нам нужно не Economics и MMT. Нам нужен не план Маршалла или Байдена. Нам нужны не модели от McKinsey, Boston Consulting, IMF или LSE. Нам нужна культурная революция. Только она спасёт мир от нацизма, рашизма и других разрушительных, опасных форм всеобщего государственного интервенционизма.
Это большой материал. Если вы из категории «слишкам-многа-букафф», привыкли тиктокизации сознания, инстаграмизации смыслов, сразу пропускайте материал, не нервничайте зазря. Если же вы хотите видеть глубинные причины, понять настоящие смыслы, стать частью новой культурной революции, тогда мы вместе. Спасибо! Приятного чтения!
Серия «Как Запад потворствовал созданию рашизма/путинизма». Часть 5. Роль культуры Запада
Запад – это не только деньги, технологии, бизнес, товарное изобилие и демократия. Это также культура в самом широком смысле слова. Человек выражает себя по-разному. Поэзия и музыка, философия и литература, архитектура и кино, живопись и скульптура, балет и танец – человек выражает свои ценности, восприятия мира вокруг, отношение к живой и неживой природе по-разному.
Британника, Кембридж и Оксфорд определяют культуру, как отношения, поведение, мнения, традиции, убеждения определённого общества, группы лиц в определённом месте. Развал Советского Союза привёл к созданию новых государств, институтов власти, политических партий и общественных организаций. Распад системы Совок/Госплан инициировал новую систему принятия решений в экономике, новую модель управления рисками на уровне домашнего хозяйства и производства. Появились институты, явления и объекты, в отношении которых у постсоветского человека вообще не было никого мнения и отношения. Он даже не знал об их существовании.
Первый этап существования модели «пост-советский-союз» проходил при подавляющей доминации гомо советикус (гомосос). Объективно. Новый свободный человек не мог появиться одномоментно и даже в результате мягкой перестройки и гласности. Ни в России, ни в Украине, ни в Беларуси, ни в одной постсоветской стране не было значимого, массового, авторитетного и популярного источника новых знаний и одновременно учителя, который бы на привычном языке объяснял постсовкам новую реальность. Свято место пустым не бывает. Его заняли не философы, знатоки теории и практики свободы, а пёстрый винегрет самых разных производителей культурного контента. Их продукты попадали не на tabula rasa. Культурный код постсовка (отношения, восприятие, ценности) можно описать следующими тезисами:
1) семья – это хорошо и правильно. В семье мужик – всему голова. Если бьёт, значит любит. Семья – это только он и она.
2) Друзья – это ценно и важно. Принимаю его, доверяю ему, прикрываю его, пью с ним. Надеюсь, что он поступает также.
2) Не высовывайся. Начальству виднее – приспособься. Прогнись, покорись – может, заменят и начальником сделают. Или квартиру/машину быстрее по очереди дадут.
3) Моя хата с краю, я ничего не знаю. Если стерпишь, спрячешься, то тебя не тронут.
4) Не обманешь, не проживёшь.
5) Взять колхозное/заводское – это не украсть. Это проявить смекалку.
6) Поступать против совести? Так ради друзей, семьи или трудового коллектива.
7) Богатый – значит, обманул и украл. Нас ограбил. Его осудить, а нам без билета ездить? Почему бы нет?
8) Свободу знай, но про кляп не забывай. Тише едешь, дальше будешь.
9) Быть, как все. Чтобы было, как у людей.
10) Начальство делает вид, что мне платит. Я делаю вид, что работаю.
11) Государство – как большой начальник: сидит высоко, видит далеко, но ведь можно припрятать и присвоить.
12) Стал начальником – окружи себя своими.
13) Тебе больше всех надо? Приспособься и забей на то, что не работает. Лучше ничего не трогать.
14) От работы волки дохнут. Я халтуру возьму – заработаю.
15) Барыги, спекулянты, фарцовщики – они обманщики. Каждый предприниматель – такой же, а частная собственность – это как?
16) Наша страна великая. Мы сильнее всех. Нас все боятся, поэтому уважают.
17) Не служил в армии – не мужик.
18) Советская власть была справедливой, выступала против буржуев и эксплуататоров.
19) Запад хоть и богат, но там человек человеку враг. У нас же главное – духовное, а у вас – материальное. Бизнесмены на Западе – эксплуататоры. Они за высокую прибыль готовы на любое преступление.
20) Жертвуй собой ради общественного блага: целину поднимать, урожай спасать, деревья сажать и БАМ строить.
21) КГБ всё про всех знает. Там работают суперлюди, честные и сильные. Наши разведчики, а у них – шпионы.
22) Это правда, потому что по телевизору сказали/в газете написали.
23) Ты кто такой, чтобы спорить с профессором? Он же столько книг написал и медаль «За труд» от партии получил.
24) Бога нет, потому что так партия говорит, но покрестить ребёнка надо.
25) Государство за нас подумало: бесплатная школа, бесплатная медицина, гарантированная работа и ещё пенсию платят. И не надо себя мучать выбором. А вдруг ошибёшься?
Понятное дело, что такой культурный код не был универсальным, включающим все положения для всех. Здесь не избежать принятых в социологической науке усреднений. Конечно, в Советском Союзе была небольшая группа свободных людей, живших по совести, науке и уму. Они вникали в суть явлений, понимали причинно-следственные связи мира, развивали навыки критического мышления и эстетического самовыражения. Именно они были настоящими ценителями шедевров искусства, героических поступков людей во всём мире. Они не болели империализмом, обладали иммунитетом от советской жертвенности. К сожалению, ни в рамках тоталитарной советской империи, ни в первое десятилетие после его распада они не были популярными, авторитетными для большого числа людей, для полисимейкеров инфлуенсерами.
Код гомососа сформировался десятилетиями активного перекрёстного огня таких информационных институтов и инструментов, как семья, соседи, улица, школа, университет, литература, ТВ, газеты, радио, кино, рабочие коллективы, парткомы, профсоюзы и церковь. Содержание, интенсивность и глубина погружения информационно-ценностного поля у каждого была разной. Надо было выживать: не до жиру, быть бы живым. Надо было принять сплошной дефицит: товаров, услуг, совести и правды. Надо было приспосабливаться к начальству, лебезить, скрывать мысли, стучать на соседа, чтобы получить пайку, надбавку или квартиру. Надо было безоговорочно, безропотно принять культ самопожертвования и одновременно на общественном императиве бескорыстия пробраться, как можно ближе, к верхушке власти с её столами заказов, спецполиклиниками и путёвками за рубеж.
Сермяжная бытовуха, агрессивная пропаганда-лженаука, на улицах грязюка, постная житуха, сплошная показуха, круговая порука, с сивухой расслабуха, в клозетах и головах разруха, за каждым столбом гэбуха, по пьяни развлекуха, вместо дома – развалюха, партия – хапуга, брюхо к правде глухо. Понятное дело, что всё это сосуществовало с небольшими группками настоящих интеллектуалов, тех, которые даже за Железным занавесом изучали шедевры мировой литературы и философии, кто был на одной волне с лидерами мирового искусства, кто следил за модой, слушал джаз и рок, кто не смотрел на мир глазами зомбоящика.
В списке приоритетов гомососа явно не было позиции «развал Советского Союза». Вся жизнь от рождения до гроба была строго регламентирована, а песня, если так назвать культуру, просто строить коммунизм помогала. Поэтому сама песня была под строгим контролем идеологов коммунистической партии.
Музыка
Производители культурного продукта, генераторы смыслов, инфлуенсеры мира эстетики по-разному встретили развал советской тоталитарной системы. Начнём анализ культурного контента с музыки, которая быстро заполнила радио, ТВ и танцплощадки. Музыка стала самым влиятельным видом искусства, инструментов формирования новых смыслов и отношений.
Мы все помним легендарную песню Wind of Change немецкой группы Scorpions. В конце 1980-ых- начале 1990-ых резко выросла популярность классического альбома Pink Floyd «The Wall», хотя он был выпущен в конце 1979-го года. По сути дела, hard rock, разновидности рока в целом стали гимнами протеста, свободы и Запада в разных странах. AC/DC, Metallica, Queen, Bon Jovi, Guns N’ Roses, Judas Priest, Iron Maiden, Dio, ZZ Top или Dire Straits. После запретов джинсов, музыки, религии, многих писателей и произведений всё это воспринимали продвинутые жители Советского Союза, как шанс на перемены. Люди особо не вникали с смыслы песен, стихов и посылов. MTV было явно мощнее идеологов КГБ.
Но не только роком протеста наполнились 1980-ые и 1990-ые. На головы и уши гомососа обрушилась огромная лавина попсы, «бум-ца-ца», «оля-ля», «давай-давай». Сексуальные выходки от Madonna, экстравагантность Michael Jackson, откровения от Pet Shop Boys. Веселиться, беситься, напиваться, забываться – вперёд с Cyndi Lauper и её Girls just want to have fun. Советский Союз ассоциировался с занудством, жёсткой дисциплиной, тотальными запретами. А тут Запад предстал в буйстве форм, красок и блёсток. И всё это воспринималось под лейблом «Культура», даже самое очевидное бескультурье, трэш и отстой.
В какое-то время постсоветские люди наивно приняли тезис «всё, что с Запада – золото». Смазливые мальчики, девочки на разный вкус, выпячивание абсолютно непривычных для СССР гендера LGBT, завывание напыщенной романтики, незамысловатые, туповатые тексты – sweet dream от Duran Duran, A-ha, Pet Shop Boys, Belinda Carlisle, Prince, Culture Club, Eurythmics, Sandra, Backstreet Boys, Ace of Base, Spice Girls или Army of Lovers. И это ещё категория «качественная попса». Такой вот необычный оксюморон. Содержание позднесоветской массовой культуры гомососов убедительно отразил «Ласковый май» со своим мегахитом «Белые розы» и в 1990-ых повторил Иванушки International с «Тополиным пухом».
Трагизм ситуации заключался в том, что всё эту лавину под названием «музыка» воспринималась гомососами, как «западная культура». Поэтому у многих советских интеллектуалов сложилось стойкое отторжение такого наполнения понятия «культура». Поп-культура – культурная, как попа. Причём с наградами и признанием.
Лауреатами Grammy в 1980-ые становились Майкл Джексон, Селин Дион, U2, Джон Леннон, Уитни Хьюстон, Джордж Майкл и Боб Дилан. Дж. Леннон, конечно, легенда, но он финансировал откровенно марксистские организации, не скрывал своих крайне левых взглядов. U2 с Боно стало одним из адвокатов повестки дня ООН. Идеология этой организации никогда не включала частное предпринимательство и экономическую свободу. Многие поп-звёзды одновременно являются рупорами леваков, откровенно антикапиталистических движений и организаций.
Попса Запада с очевидно левыми смыслами заполнила постсоветское пространство, породило большое количество second-handers – генераторов вторичного музыкального продукта. Копирование формы, ритма, вида, бита – всё для кассы, массы и лжекультурной пластмассы. Не думай – мозги отключи. Рейв – гуди, в транс впади, себя возбуди, голову освободи, в толпу упади, не стыди и не зуди.
О такой массовой ценной поддержке постсоветские пропагандисты, будущие идеологи рашизма/путинизма не могли даже мечтать. Блокировка способности думать, катарсис критического мышления, переход в режим «чувствовать» и «созерцать» - вот что западная музыкальная поп-культура сделала для раскрутки камбэка российского империализма и анти Запада.
Уже с конца 1990-ых шаманы рашизма начали активно использовать этот вакуум для своих целей. Понятное дело, что западная поп-культура не сознательно атаковала мозги гомососа с целью подготовить их к рашизму. Такой результат стал непреднамеренным последствием синергии совместного выбора производителей поп-продукта и его потребителей. Музыку из серии «бум-ца-ца», «бэм-бэм» самых разных стилей, как частности, представили, как музыку и культуру в целом. Такая вот синекдоха (стилистический приём), когда часть явления или института переносится на целое.
Советский Союз сформировал навыки отключения мозга, принятия простых выводов, линейных бойких речёвок типа «мир, труд, май» или «Ленин, партия, комсомол». В 1990-ые их место быстро занимали припевы песен, по сравнению с которыми ABBA и Boney M – высокое искусство. Sex, drugs & Rock 'n Roll – для гомососов квинтэссенция западной культуры свелась к этой троице. Хамство вместо воспитанности, мат, а не стилистически нейтральная речь, отрицание авторитета старших, показная сексуальная вульгарность, культ силы и денег, доминация глянца, бесконечные понты и буллинг – всё это либертинство и обнуление основ культурного поведения представлялось, как культура Запада.
Своеобразной меткой 1990-ых стали герои MTV Бивиз и Баттхед. Тупые, ленивые подростки которым плевать на весь мир, работу и людей вокруг. Их авторитет – преступник Тод, который бравирует деньгами, дорогим авто и распутными женщинами. На такого рода образцах поп-культуры рождались образы деградации Запада, разрушения традиционных ценностей (семья, уважение старших, честность, трудолюбие и т.д.), культ раздолбайства и отношение «мне пох». Идеальная идейная основа для тех, кто хотел вернуть в новом обличие и обёртке культуру тоталитарного коллективизма (мы вместе, нам круто), подчинения Государству (мы сила) и романтизации «светлого прошлого» (они нас не уважают).
В начале 1990-ых молодёжь 18 – 30 лет окунулась в самые разные форматы выживания, включая предпринимательство, вымогательство, над смыслами надругательство. Им точно было не до лондонского Ковент-Гардена, миланской Ла Скалы или парижской Гранд-опера. Львиную долю времени они посвящали заработкам, а их дети были оставлены бабушкам или сами себе. Те, кто по разным причинам не зашла попса, погрузились с ритмы и смыслы хип-хопа и рэпа. В них едва ли можно найти моральное, тем более интеллектуальное обоснование свободы, частной собственности и капитализма. Наоборот, афроамериканцы-рэпперы, звёзды хип-хопа хорошо известно своей левизной, критикой американских институтов. В этих кругах появились корни того, что позже стало разрушительной для самой Америки BLM, крайне левацкой Антифой и всевозможными движениями и организациями в поддержку социализации США. По сути дела, все они стали soft power кремлёвских пропагандистов, которые вырабатывали идеологическую стратегию превращения десятков миллионов россиян в хейтеров Запада, а потом в орков, которые за Путина/войну.
Для многих поп-культура стала источником смыслов, ответов на вопросы выживания в постсоветской среде с её бедностью, несправедливостью, насилием и радикальным неравенством. Ответы они получали явно не от Dire Straits, из их легендарной песни “We are fools to make war on our brothers in arms”. Зрелища на пустой желудок, пьяную голову в квартире-сортире, вокруг наглые рожи в мундире, вместо честной игры – подставы в дыр-дыре, острый дефицит, растущий спрос на нового кумира.
Кино и ТВ
Со второй половины 1980-ых Запад начал культурную экспансию за Железный занавес своим кинопродуктом. Для редкого, взыскательного, умного зрителя это были такие шедевры, как «Амадеус», «Последний император», «Человек дождя», «Танцы с волками», «Полёт над гнездом кукушки», «Последний император» или «Общество мёртвых поэтов». Пресловутый мистер Фёрст с его благородным синема был для небольшой группки интеллектуалов, эстетов, которые даже в Советском Союзе не были гомососами. Для подавляющего большинства авторитетом был мистер Сэконд со своей брутальностью и ставкой на физическую силу. Насилие над мистером Фёрстом совсем не понадобилось. Мистер Сэконд был избран постсоветским потребителем с подавляющем перевесом.
Сталлоне (Рэмбо), А. Шварценеггер (Терминатор), Б. Уиллис (Крепкий орешек), Ж. Клод Ван Дамм (Кровавый спорт), М. Гибсон (Смертельное оружие), Дж. Чан (Доспехи бога), А. Пачино (Лицо со шрамом) – они были лучшими в своих жанрах, кумиры всей планеты. Люди «залипали» на «Полицейской академии» и «Голом пистолете» с Л. Нильсеном, эротике «9,5 недель» с К. Бейсингер, приключениях «Индиана Джонс» с Х. Фордом, ужастиках типа «Кошмар на улице Вязов», «Сияние» или «Чужие», «Уолл-стрит» с М. Дугласом с очень шокирующим для постсоветского зрителя посланием «жадность – это круто».
Это было время магии сериалов «Династия», «Секс в большом городе», «Секретные материалы». «Крутой Уокер: Правосудие по-техасски» и «Скорая помощь». И это ещё не самое мыльное. «Богатые тоже плачут», «Рабыня Изаура», «Просто Мария», «Санта-Барбара» - это был жуткий замес чувств и эмоций. Красивая жизнь в телевизоре и в кино, эмоции бьют ключом – жизнь взаймы.
Американский Голливуд даже в первой половине XX века был большим сторонником левых идей, рассадником социализма в американской версии. К концу XX века среди тысяч его продуктов с трудом можно было найти кино, которое бы поддерживало, продвигало ценности капитализма и свободы. Частный бизнес противопоставлялся гражданским активистам, которые защищали мир вокруг от его разрушительного воздействия на природу, общество и политику. Не случайно именно Калифорния, где расположен Голливуд, стала самым социализированным штатом Америки.
В культурных продуктах Запада мессиджи и темы были достаточно примитивны. Богатые – сволочи и подонки с низким социальным статусом. Бедные – носители благородства, трудолюбия и благочестия. Бизнес – это клоака, где человек человеку – волк. Полицейские, судьи и политики коррумпированы и глупы, а закон держится на честных, отчаянных полицейских/активистах-одиночках. Главное для справедливой, честной жизни – найти и довериться сильному человеку, как Рэмбо, Чак Норрис, Мэл Гибсон или Б. Уиллис.
Богатство аморально, асоциально и очень редко связано с честным трудом. Когда ты богатый/сильный, тебе в жизни позволено больше, чем обыкновенному человеку. Успех в жизни – это случай, аморальные компромиссы или использование личных связей. Чем не поддержка культуры совка XXXXL (Халява, Халтура, Хамство, Холуйство, Lицемерие)?
Через игру талантливых и не очень актёров, качественные картинки и сцены, сочетание юмора, музыки, драмы и action гомососы не очищались от культуры Совка, не выздоравливали от Левиафана головного мозга и не укрепляли иммунную систему от политического вируса «забрать-и-поделить». Они просто модернизировали их, совершали апгрейд тем ценностям, убеждениям и отношению к миру, который в 2000-ые начал превращаться в культурный рашизм/путинизм.
Образ универсального, справедливого решалы/защитника/супермена формировали образы из «Бэтмена» и Джеймс Бонда, Супермена, «Робота-полицейского» и «Звёздных войн». На волне вала аморальности, несправедливости, грабежа, продажности власти, жуткого неравенства и безнадёги после десятилетия прихода в Россию «демократии и либерализма» миллионы россиян захотели своего Бруса Уиллиса/Мэла Гибсона. Окружение больного, стареющего Ельцина смоделировано ситуацию с учётом своих интересов – и так появился Путин.
Российская поп культура начала активно импортозамещать западный контент. Брат (1997) и Брат-2 (2000), «Бандитский Петербург» (2000), Бригада (2002), «Агент национальной безопасности» (2000), «Империя под ударом» (2000), «Ростов-папа» (2000), «Улицы разбитых фонарей» (2000), «Гражданин начальник» (2001), «День рождения буржуя» (2001), «Крот» (2001), «Закон» (2002), «Каменская» (2002) -это было начало целой лавины кино товара, который активно замещал западный не только в кинотеатрах, но и в мозгах россиян.
Романтизация бандитов/силовиков, всеохватывающая героизация «подвига советского народа в Великой отечественной войне» (пропагандисты без зазрения совести и уважения фактов установили единственно правильное тождество «советский народ» = «российский народ», как единственный наследник великой победы. Наряду с этими смыслами фильмы, сериалы наводнили пространство такими мессиджами, как «нас не уважают и не любят, потому что мы сильные и справедливые», «американцы- пиндосы», «Европа- гейропа», «Wall Steet правит Западом, а не демократия», «Свободы нет, есть её подобие», «Россия – колыбель истинных традиционных ценностей», а также «ради отечества – готовы умереть». Эти и другие мессиджи кино были многократно усилены, обогащены телевизионной пропагандой. Для этого шаманы рашизма/путинизма установили полный контроль над всеми ТВ каналами, сформировали информационные войска и запустили зомби-машины (Киселёв, Соловьёв, Норкин, Симонян, Скабеева, Шейнин и другие) для превращения российских гомососов в орков. Они даже запустили особого шпиона в тыл врага в лице RT. Это было в 2005г., в самом начале реализации стратегии воссоздания проекта «Историческая Россия», т. е. ликвидации государственности Украины, Беларуси и других стран постсоветского пространства. Мимикрия под СМИ, прикрытие свободой слова позволило этому полку ведения информационной войны выполнять задачи Кремля по формированию имиджа Путина/России и подрыва доверия к политическим и правовым институтам Запада.
Вместо науки – пропаганда. Вместо фактов – фейки. Вместо реальности – ТВ картинка. Вместо «думать» - «чувствовать». Вместо «критически оценивать и проверять» - «доверять авторитету». Вместо враждебного Запада – своё, наше, родное. Вместо иностранного глянца – наши красавицы. Вместо их культуристов – наши богатыри. Вместо их дерьмократии – наш «сильный, честный, справедливый президент». Кино, «мыльные оперы», телепрограммы, документальные фильмы, сильные вкрапления мистики и шаманства (Ванга, Мессинг, необыкновенные истории, интерпретации загадок вселенной с выводами о первичности/превосходстве России, русских и всего того, что с ними связано – всё это вместе с другими факторами мостило дорогу для рашизма/путинизма. Это ведь не по разум, науку и просвещение. Это про неоколлективизм, вождизм, тоталитаризм и расчеловечивание врагов/оппонентов на основе шельмования истории, искажения современности и раздачи фьючерсов благополучной жизни на вершине мира. Позже это вылилось в мантру «мы, как мученики, попадем в рай. А они сдохнут».
Литература и печатные/электронные СМИ
Литература, печатные СМИ, а потом социальные сети стали третьим важнейшим источником формирования культуры постсоветского гомососа. Здесь западные писатели, журналисты, работники слова также сыграли свою роль в перезагрузке культуры совка, а не в её ликвидации.
Советские пропагандисты прекрасно понимали важность использования самих американцев, англичан, французов, испанцев или немцев для критики, дискредитации самого Запада. Именно поэтому Советский Союз переводил и описывал Запад и его нравы глазами Дж. Лондона, Дж. Рида, Б. Рассела, Ч. Диккенса, В. Вулф, Ф. Скотт Фицджеральда, Т. Драйзера, Э. Хемингуэя, Э. Золя, О. Уальд, Дж. Стейнбека, У. Эко, Б. Шоу, С. Льюиса, Г. Бичер-Стоу, Стендаля или Р. Роллана. Эти и другие писатели социалистического реализма изучались в университетах, цитировались и воздвигались на пьедестал знатоков души капитализма. Она предстала перед советским читателем в виде бесчеловечного монстра.
В социалистической литературе общество Запада предстало в очень неприглядном, отталкивающем виде. В нём всё продаётся и покупается. Деньги открывают путь к власти и правосудию. Богатые пускаются во все тяжкие, а бедные лишены возможности пробиться в жизни. Процветает эксплуатация. Жируют монополии. Крупные компании США, Европы порабощают, загоняют в долги бедные страны на всех континентах. Там они загрязняют природу, коррумпируют местных царьков и насилуют женщин.
Доминирующая левизна литературного Запада работа эффективнее идеологических департаментов коммунистической партии. Многие литераторы были активными участниками левых партий и общественных организаций. Они выступали перед самыми разными аудиториями, в том числе образовательными. Они писали статьи в газеты и журналы. По сути дела. Они были инфлуенсерами идеологической левизны XX века.
Не удивительно, что даже в США писательницу А. Рэнд, которая через свои романы защищала капитализм и свободный рынок, встречали в штыки практически все mainstream литературные кружки и сообщества. В XX веке философов, писателей, которые в позитивном свете представлял предпринимателя, были единицы.
Самые высокие награды по литературе и журналистике получали писатели, которые в разной степени симпатизировали и продвигали идеи и идеалы социализма. Вот лишь несколько лауреатов Нобелевской премии в сфере литературы. Грек Одисеас Элитис восхищался символами солнца, но явно не предпринимательства. Колумбиец Габриэль Г. Маркес был известным сторонников левых идей. Неудивительно, когда ты берёшь пример с Э. Хэмингуэя, У. Фолкнера или В. Вулф.
Клода Симона, Тони Моррисон, Уильяма Голдинга, Октавио Паса, Кэндзабуро Оэ и большинство Нобелевских лауреатов по литературе нельзя отнести к тем интеллектуалам, которые системно, последовательно формировали и/или ценности свободного рынка, предпринимательства и малого государства. То же самое относится к лауреатам Пулитцеровской премии. Среди них, например, Джон Кеннеди Тул, Джейн Смайли, Элис Уокер, Эдвард Олби или Венди Вассерштайн. Социальная тематика, гендерные вопросы, бессмысленность жизни, несправедливость мира – всё это стильно, эмоционально, структурировано, но бесполезно и даже вредно для человека, который ищет ответы на вопросы, как относиться к государству и предпринимателю, как понимать и интерпретировать свободу, как защитить человека от гнёта государства и императивов общества, какие ценности, культурные коды способствуют превращению бедной, разобранной постсоветской страны с процветающий страновой проект. При этом отметим почти консенсус в США относительно литературных произведений Айн Рэнд. Её полюбили только читатели, а критики и литературный бомонд её ненавидел, как классового врага. До сих пор она остаётся практические неизвестной в странах ЕС.
Литературные инфлуенсеры Запада в большинстве своём выступают за блокировку мышления в пользу эмоций, за мифологизацию экономических отношений, мистификацию статуса государства и концепта «глобальная экосистема». Игнорирование реальных причинно-следственных связей, непонимание базовых положений экономики, как важной сферы человеческой деятельности, превращает литераторов и журналистов в источники социалистических нарративов.
Среди литераторов и журналистов было много противников советского тоталитаризма. Кому в здравом уме, при наличии минимального уровня совести и восприятия прекрасного понравится дремучий брежневизм, воинствующая андроповщина, тем более кровавый сталинизм/ленинизм? Однако не принимать тоталитаризм по идейным, эстетическим или этическим соображениям совсем не значит отрицание идей liberté, égalité, fraternité.
Подход «идеи хорошие, а вот их реализация в советской тоталитарной системе была плохая» стал одним из самых популярных в культурных элитах Запада. Они не провели глубокий анализ причин распада Советского Союза, не требовали провести мировой суд над коммунизмом, другими формами тоталитаризма. Они не настаивали на том, чтобы открыть все архивы, разоблачить всю преступную сущность, гниль советской системы. Большинство западных интеллектуалов думали, что история закончилась, и пора концентрировать свои усилия на изобличении пороков Запада. Они активно включились в повестку дня западной левизны: устойчивое развитие, борьба с бедностью/голодом, глобальное потепление, биодиверсификация, гендерное равенство, LGBTQ+, имущественное неравенство, отчуждение и эксплуатация человека бизнесом, коллективные права быстро растущего числа меньшинств, безусловный доход, «зелёная» энергетика, кампании против мяса/сахара, права животных, права роботов и т.д.
В интенсивом многомиллионном потоке художественных книг и документалистики, научно-популярных изданий, которые каждый год производили интеллектуалы Запада в 1990-ые и 2000-ые, практически не было ярких, популярных литературных героев, которые бы несли ценности эпохи Просвещения, разума, личного достижения и капитализма, как системы децентрализованного принятия решений и добровольного обмена в рамках частной собственности, в режиме открытой конкуренции в системе международного разделения труда.
Герои литературных произведений – бестселлеров по версии явно симпатизирующей социалистической повестке дня New York Times – это люди, которые мечутся в борьбе со своими внутренними противоречиями, находят экстравагантные форматы эскейпизма, погружены в сексуальные, социальные эксперименты, жалуются на несправедливость жизни, погружаются в мистицизм, вовлечены в шпионские, детективные, секретные миссии/операции, разоблачают коррупцию, мошенничество и даже убийства в мире большого бизнеса и политики. Вот несколько примеров книг, которые в 1990-ые были на первом месте The New York Times Fiction Best Sellers: книги С. Кинга «Тёмная половина», «Противостояние» и «Четыре после полуночи», С. Шелдон «Полночные воспоминания» и «Звёзды сияют с небес», Р. Ладлэм «Ультиматум Борна», Т. Клэнси «Все страхи мира», «Клиент» и «Без жалости», Дж. Гришем «Дело о пеликанах», Р. Дж. Уоллер «Медленный вальс» в «Сидар-бенд», М. Крайтон «Разоблачение», Дж. Рэдфилд «Селестинские пророчества», Сью Графтон «L» для Лоулеса», Д. Стил «Безмолвная честь», «Возраст любви» и «Призрак». Эти авторы доминировали со своим pulp fiction (бульварное, «жёлтое» чтиво) в то время, когда постсоветские гомососы барахтались в беззаконии, нищете, беззащитности и потере всяких моральных и институциональных основ. Захватывающие сюжеты, эмоциональные бури, экзотические виды, нетривиальные связи – для всего этого мозги, разум совсем были не нужны. Такого роду культурные продукты были предтечей современного Тик-Тока и Инстаграма. Поохать-поахать, похавать-отключиться, изумиться-обнулиться. В этих книгах не было явных, чётких ответов на вопрос, зачем мы здесь, на Земле, как жить дальше, чтобы по чести и совести, включать или отключать мозг. Эта mainstream литература была эквивалентом фастфуда, интеллектуального блуда, формирование привычки пассивного созерцания в режиме «да прибудет к нам чудо».
Постсоветский читатель, которому десятилетиями вбивали в голову Толстого, Пушкина, Достоевского Тургенева, Гоголя и Лермонтова, был сильно разочарован, прикоснувшись к этой лавине pulp fiction. Он сравнивал классику, высокую литературу, с западными ватниками и изумлялся: «И эти люди учили нас в носу не колупаться?» Ему никто не сказал, что сравнивать надо вещи, явления, продукты в одного смысловой категории. Например, советскую столовую с McDonald’s, московское бульварное чтиво о бандитах с романами Сью Графтон, боевики с Б. Уиллисом с боевиками о ментах, картины с улиц и бульваров Парижа, Лондона с аналогичными произведениями на улицах Москвы, Питера или Самары. Пропагандисты же совершили грубую подмену. С одной стороны они показывали шедевры Эрмитажа, красоты Третьяковской галереи и гармонию балета Большого театра, а с другой находили пошлые, плоские, тупые образчики массовой поп культуры. С начала 2000--ых резко активизировался процесс импортозамещения западного литературного pulp fiction российскими аналогами. У российского гомососа, который начал получать больше денег, прикупил себе модную одежду и second-hand автомобиль, вкусил безграничность «всё включено» в Турции/Египте, под воздействием государственной пропагандистской машины +РПЦ начался формироваться спрос на своё, на «наши» vs «чужие», на «русский мир» vs «пиндосия/гейропа». Более 20 лет пребывания в таком режиме – и десятки миллионов орков для захвата мира, разрушения Украины под флагом «спасение мира от фашизма» были готовы.
Начиная с 2000-ых Кремль быстро овладел ещё одним оружием массового поражения мозга и управления воли – интернетом и социальными сетями. Шаманы Путина начали использовать deep fakes, подставы, шельмования фактов и истории задолго до того, как это поняли западные правительства и институты. Информационная warfare, которую начала Россия против Запада, за превращения россиян в орков была подобна применению ядерного оружия в Хиросиме. Тогда такое оружие было только у американцев, и никто не мог от него себя защитить. США, страны ЕС вплоть до конца 2010-ых смотрели на российскую информационную культурную (кино, балет, опера, литература) войну, как на свободу выражения и открытую конкуренцию слова, идей и образов. Когда Запад спохватился, Россия уже захватила часть Грузии и Украины, сформировала мощную soft power на Западе, подсадила ЕС на свою энергетическую повестку дня и натравила Грету Тунберг на мировую элиту на Всемирном экономическом форуме в Давосе. Россия уже сформировала в общественном мнении Запада нужные себе нарративы. Расчёт был на то, что победный блицкриг против Украины в феврале 2022г. позволит нейтрализовать возмущения Запада, а потом перевести его в режим переговоров и обсуждения параметров нового мира. Общественное мнение Запада было бы к этому готово. Все эти коварные, сатанистские планы разрушила Украина.
Нет сомнения, что Украина победит в войне. Рашизм/путинизм будет разбит. Однако сегодня, как и в конце 1990-ых перед миром стоит ключевой вопрос: «Как не допустить рецидива фашизма, рашизма, тоталитаризма в будущем?» Ответ на этот вопрос ~50 лет назад дала Айн Рэнд, говоря о спасении Америки от социализма. Американцы её не послушали – и сегодня имеют самое социалистическое правительство в своей истории. Нам нужна революция идей. На нужна культурная революция. Нам нужно активизировать те инструменты и механизмы, которые актуализируют, раскрепощают разум, которые всеми доступными средствами формируют новый культурный код человека будущего - ДИТОС (Достижение, Инновационность, Трудолюбие, Ответственность, Свобода).
