"Офицеры пишут, что война закончится через месяц, потому что у Путина скоро закончатся солдаты", - правозащитница Васильева. ВИДЕО
Российские военнослужащие делают все, чтобы не попасть на войну, - берут больничные, отпуск по семейным обстоятельствам или просто наотрез отказываются ехать в Украину.
Как сообщает Цензор.НЕТ, российская правозащитница, создатель группы "Груз-200" в Facebook Елена Васильева в интервью изданию "ГОРДОН" процитировала письма военнослужащих армии РФ, касающиеся войны на востоке Украины, а также рассказала о снятом ею на Донбассе.
О том, что российские военные воюют на Донбассе, их родные поначалу не предполагали. Создатель группы "Груз-200" Елена Васильева взяла на себя мужество говорить им правду. От тех, кому эта правда неудобна, не раз получала угрозы и оскорбления.
Число участников группы стремительно множилось, сегодня их - 28 тысяч. В России уже никто не скрывает, что ее армия воюет на востоке Украины. Елена Васильева рассказывает, что контрактники и солдаты-срочники отказываются ехать на Донбасс, под воинскими частями собираются пикеты родственников.
Васильевой пишут уже не только матери, но и российские офицеры, и солдаты.
Вот несколько фрагментов из писем (орфография авторов сохранена)
"…к нам разнарядка опять пришла, вынь да полож. Ну не хватает людей уже. Потому что все, что было боеспособное более менее, поубивали давно и сейчас тащат все, курсантов тащат. На танки и отправляют, потому что они вроде как на новых танках уже тренировались, и они хоть понимают что это такое. Вот их и тащат необстрелянных. А они же сосунки еще. Вот говорят, что под аэропортом Донецким, сколько-то курсантов погибло. И ждем список, погибших на учениях. Но военнослужащий по контракту это одно, ну а курсант он же по факту еще студент!" - говорится в одном из писем.
Смотрите на «Цензор.НЕТ»: Российские срочники не вернутся домой, их отправили на "мясо", - правозащитница. ВИДЕО (Обновлено)
"Елена, что вообще творится? Нас заслали на учение сначала, с картами конкретно, извините, нае...ли. Выдали нам карты территории России, квадраты, цели. Мы даже сначала не знали, что это населенные пункты Украины. Отстреляли свое, потом узнаем, что там население, люди...
Те, кто из котла вернулся, злые, как собаки. Искали, как об этом расскажут в наших сми, а они молчат и херню какую-то несут про Новороссию. Нет там Новороссии. Уголовников с автоматами куча.
А вчера к нам два генерала привалило, всех на плац, и те нам вещали про то, что хохлы заезжают в населенные пункты, грузят вообще всех, кто по русски говорит, но сначала засылают своих людей, они задают вопросы и кто разговаривает на русском - засекают, потом засылают зондер-команды, они всех ловят и отвозят и погружают в газовые камеры - я не шучу, это на полном серьезе.
Мы уже не выдержали, ржать начали. Мы же там были. Я в хаты заходил. Нормальные крестьяне живут. Елена, объясните мне, что это за политика у Путина такая? я понимаю, что он главком. Но все врут, просто поголовно все. Зачем нам мирное население расстреливать, в чем смысл?", - спрашивает в письме другой военный.
Читайте на «Цензор.НЕТ»: В Казани взбунтовались родители курсантов танкового училища из-за отправки их сыновей на Донбасс, - правозащитница Васильева
В начале октября Елена Васильева поехала в Украину, пообещав предоставить родителям российских военнослужащих неопровержимые доказательства участия их детей в войне на Донбассе. Обещание выполнила. Сделала не только снимки, но и часовой фильм - "Украина: в поисках правды". Пронзительное документальное кино, снятое всего лишь на айпад, не оставляет завравшемуся Кремлю никаких шансов.
"За полтора месяца объехала всю зону АТО, весь восток, вплоть до Мариуполя, была в окопах, которые рыли там местные жители, общалась с ранеными, видела захоронения неизвестных российских солдат, познакомилась с волонтерами. Все искала "злобных бендеровцев", но встречала только честных, трудолюбивых, порядочных и отзывчивых людей. Правда, двух "бендеровцев" все же нашла - в виде памятников во Львове и в Тернополе. Фильм мне помогли смонтировать в Одессе на "7-м канале". У меня осталось еще много материала, но я поторопилась выложить фильм в сеть, когда стало ясно, что на Донбасс идут новые колонны с российской техникой", - рассказала Васильева.
Читайте на «Цензор.НЕТ»: Российская правозащитница: Актер Девотченко стал жертвой российских спецслужб, спешная кремация - тому доказательство
Так сложилось, что и в Украине Елена невольно стала связной между бойцами АТО и волонтерами в разных регионах страны, которая, по ее словам "опалена" войной. Ее восхищает, с какой любовью украинцы заботятся о своей армии.
"Где бы я ни была, всюду видела, как собирают средства на помощь военным, - говорит она. - Помогают все: там волонтеры из ржавых труб делают грузовики для армии, там женщины, распустив старые вещи, вяжут балаклавы, чтобы у ребят не мерзли лица. Как-то мне позвонили знакомые бойцы с передовой: "Нам очень нужно термобелье. Куда обратиться, не подскажете?" Я связала их с волонтерами в Тернополе. Маленький, малоизвестный городок, а какой там мощное волонтерское движение, если бы вы знали! Ребята мне перезвонили: "Спасибо. Нам не только теплые вещи, но и БТР еще дали…"
Поэтому я не удивилась, когда однажды вечером, он привез к нам домой кучу грязных и перепуганных детей. Они жались друг к другу. Четверо. Три девочки и мальчик. Возраст от трех до шести лет.
Олега всего трясло. Хотя он врач-милиционер, видел всё, а тут.
-Поможешь,- спросил он, придерживая, как бы обнимая детвору,- у меня дома ничего такого.Блин, я не знаю, что с ними делать,-сказал он растерянно.
-Спрашиваешь,-открыла я руки принимая их в объятья, - мать где?
Он покачал головой, закрыв глаза. Я всё поняла.
Мы завели детвору во двор. Пока хлопотали, как их помыть, покормить, я отвела Олега в сторону.
-Откуда они?
-Новосветловка,-он сел на ступеньки,-мы ехали из Луганска, а они идут, по дороге, представляешь. С ними девушка была,-он снизил голос,- я её в больницу отвез, лекарства купил, она сейчас там.
Олег показал рукой, мол, садись возле меня.
-Она вся в крови, - покачал он головой,- кровотечение, поэтому сразу отвез в больницу, может, спасут.
-Их мать,-уточнила я,-слава Богу, я подумала сироты.
-Только двоих, самых маленьких. Она мне сказала, что двое её, а двое сироты,-Олег закурил,- родители их погибли, она их себе забрала. Ей двадцать пять лет. Мужа убили.
-Будем молиться, выживет, я верю,-я взяла его за руку,-и ты верь, надо нам, у них никого нет.
-Да знаю,-бросил он резко,-****, б…ть -он заругался,-не могу, какие у неё глаза, ты не видела. Черные, пустые и гордые. Как у тебя, когда к нам привезли. Тебе больно, а взгляд презрительный, с насмешкой. Такой, что чувствуешь вину за весь мир. Блин, бабы, ну за что вас так? Мы ехали, смотрим, идут дети, женщина, все в крови, грязные. Остановились и к ним. Она увидела нас, выпрямилась, плечи распрямила, голову подняла, как царица, и упала. Сознание потеряла.
Олег рассказывал, нервно ломая спички и рассыпая вокруг себя табак из разорвавшихся сигарет.
- У меня ж аптечка в машине. Я с Егором был. Тот паек раскрыл, детвору кормит. А я девчонку откачиваю. Думали, всё. Глянул, ноги в крови. Всё понял. Эх,-он махнул рукой,- война, падла. Доигрались, б...ть. Когда пришла в чувство, -продолжал он,- мы расспросили, кто, что, думали, сейчас поднимем всех, найдем собак, перестреляем. Спрашиваем, помнишь, кто обидел, где. И тут,- он затянулся,-она так спокойно говорит: «Меня изнасиловали русские солдаты». Мы, б…ть и о…ли,-выругался он.- И ты представляешь, она четко это говорит, веришь ей, понимаешь, так не могут врать, веришь. Когда её эти ублюдки поймали, она детвору из под развалин вытаскивала, вещи выносила, дома горели, так она успела детей в подвал пихнуть. Сколько над ней издевались, не помнит, сознание теряла. Потом бросили её под забором, люди нашли, откачали. Отвели в Новосветловскую больницу, там тоже давай, видимо, расспрашивать, и она им то же самое, представляешь, нашим «меня изнасиловали русские солдаты». Её выгнали из больницы и отказали в помощи, мол, врет, укропка, наговаривает на русских. Звери, понимаешь, звери,-он опять выругался,-прости.
-Да ладно, я понимаю, -сказала я ошарашено,- звери!
- Она нашла детей и пошла, куда глаза глядят. Дома нет,мужа нет,-горько сказал Олег,-хорошо, что мы нашли. Если бы кому такое сказала, за русских, ну, ты понимаешь.
-Понимаю,-сказала я. Ещё бы, как я понимала. Удивительное свойство народа, врать самим себе.Совок. Я не понимаю, почему так, но здесь достаточно большая категория людей, которые верят в придуманный ими самими мир, ложь, ту версию, что подходит именно им. Переубедить их нельзя, не реально. Это, как защитная реакция организма, что ли. Всё плохо, а они твердят, у нас хорошо, это у соседа плохо.
Олег уехал, так как переживал за женщину. Хотя, не должны были отказать ему в просьбе осмотреть её, но нервничал. Мы покормили и вымыли малышей. Мои заняли их рисованием, прибежала кума, принесла вещи. Мои-то большие, на детвору и одеть не чего было.
На душе было гадко. Страшно за женщину. Страшно за детей. Страшно за себя, у меня тоже дети. Мой тихий и яркий мир чернел с каждым днем, выгорал, становился пустым, зиял чернотою душ. Я боялась людей, понимала абсурд происходящего и боялась разочарований.
Странно, но именно страх разочароваться в близких, был доминирующим у нас, будем, говорить проукраински настроенных. Мы боялись общаться с людьми, чтобы не потерять надежду и веру в то, что мир не сошел с ума.
Мои земляки, степняки, что же с вами? Кто украл ваши души? Кто закрыл ваши глаза? Кто затуманил ваш рассудок? Для чего это всё? Во имя чего? Рассудит ли нас Бог, осудит ли, не знаю. Здесь люди без суда друг друга осудили.
Олег приехал на следующий день в приподнятом настроении, Марине, он уже знал её имя, успели сделать операцию, и она будет жить. Правда, тут он снова почернел, у неё не будет детей, никогда.
Я успокоила, что, мол, главное жива.
Через неделю он отвез их в Новошахтинский лагерь беженцев. Тогда это был единственный путь в безопасность без документов. Я боялась за детей, ведь у них не было свидетельств о рождении, просила остаться у нас, но переубедить не смогла…
…Где-то в середине сентября позвонил Олег, и озадаченно спросил, не знаю ли я какой травы, а я его уже подсадила на свой чай, чтобы снять зубную боль:
- Лен, у Машки зубки режутся, а в аптеках нет ничего, может травки какие есть, я тебя в степь отвезу,-огорошил он меня просьбой.
- У Машки,- я быстро соображала. Олег в разводе, малышей нет,- у Машки, у Маринкиной,-дошло до меня,-ты ездил к ним? Как они?
Я ругалась, мол, что не сказал, я бы подарок передала детям.
-Так это, смутился он,-забрал я их от туда, у меня они теперь живут. Таки дела,-выдохнул он в трубку.
На следующий день мы уже были в гостях. Он рассказывал, что сильно переживал, постоянно думал об этом тихом семействе, растерзанном войной. «Душа болела, как чувствовала»,- вспоминал Олег, обнимая Машку, которая засыпала только у него на руках.
- Приехал в лагерь, а их нет, выгнали. Эта дурёха, непокорная,-улыбался он глядя на Марину,-твердила на всех допросах о, ну ты поняла,-помрачнел он,-они как услышали «русские солдаты», так и выгнали её из лагеря. Я приехал, их нет, я по всем балкам, мотался, но нашел, на берегу Киселевки, в стогу ночевали, забрал. Лена,-он помолчал глядя на уплетающих арбуз малышей,- а как нам расписаться, и детей записать на меня, ЗАГСы ведь не работают…
…Я не знаю, как закончиться эта война. Для меня, Донбасса, Украины. Я, правда, хочу разобраться в причинах побудивших людей убивать и предавать, просто, чтобы понять, просто, чтобы не повторилось.
У ненависти, страха, лжи и предательства тысячи перекошенных лиц, у любви только одно. У неё всегда светятся глаза, с ней тепло и спокойно. Она стирает границы и делает непонятное понятным. Любовь смотрит глазами Олега на засыпающую Машку. Я хочу, чтобы мир так смотрел на нас, убаюкивая и ограждая от войны.
Ради избранных, Господь сокращает время скорби. Ради избранных, Господь хранит города. Я найду на моей горящей земле пятьдесят праведников, чтобы остановить войну. Шесть из них я уже нашла.