Разноголосица перед лицом турбулентности, дизрупции и спроса на мистику. Мир глазами американской экономической элиты.
C 13 по 17 апреля 2026г. в Вашингтоне состоялся Semafor World Economy 2026. Это современная авторитетная диалоговая площадка для собственников бизнеса, инвесторов, новаторов в сфере технологий и экономической политики, реформаторов и законодателей трендов. Среди спикеров были основатель и CEO Citadel К. Гриффин (Kenneth Griffin). Эта компания достаточно смело заявляет свою миссию – стать самой успешной инвестиционной командой в мире. На форуме принимал участие Д. Рубинштейн, основателей и сопредседатель The Carlyle Group. Это один из крупнейших в мире инвестиционных фондов, которому в следующем году будет 40 лет. Интересно было послушать Р. Хоффмана, основателя LinkedIn & Manas AI, Дж. Кларка, одного из основателей и руководителей Anthropic PBC, Дж. Джонсон, CEO авторитетного инвестиционного фонда Franklin Templeton с объёмом капитала под управлением $1,75 трлн. Были политики, министры, главы банков и VIP-ов со всех разных сфер, которые влияют, определяют, вырабатывают экономическую политики, направляют тренды, стили и содержание бизнеса на микроуровне.
По мнению аналитиков Semafor, «десятилетия интервенций Вашингтона, направленных на укрепление ключевых стратегических секторов, изменило дискуссию о свободных рынках в глобальных советах директоров. Генеральные директора все чаще принимают, а некоторые даже поддерживают, форму промышленной политики, которую многие когда-то считали чуждой американской экономике. Субсидии, тарифы, целевые налоговые льготы и государственные доли в отдельных компаниях теперь рассматриваются как устойчивые элементы экономической ситуации, пользующиеся двухпартийной поддержкой, а не как отклонения, характерные только для одной администрации. Выступавшие на конференции Semafor World Economy описали модель, получившую название «государственный капитализм», как имеющую корни во время глобального финансового кризиса 2008 года. Они предсказали, что она останется ортодоксальной в столице США на долгие годы, поскольку политика в крупнейшей экономике мира будет определяться стратегической конкуренцией с растущим Китаем».
Обратим внимание на этот вывод организаторов форума, который по содержанию, по смыслам стал конкурентом Давоса, но без нарциссических понтов, политической корректности и удушающей рубашки DEI/ESG. Во-первых, название модели выбрано крайне неудачно. «Государственный капитализм» — это по факту социализм.
Это поражение экономической свободы.
Это больше госплана и меньше свободной конкуренции.
Это разрушение базового рыночного принципа равенства условий хозяйствования.
Это синдикализм и фаворитизм.
Это сегрегация и применение ресурсов и активов государства в пользу фаворитов VIP-распорядителей чужого.
Это китаизация американской модели предпринимательского роста, т. е. заражение её Левиафаном.
Такой почти консенсус американского большого бизнеса – очень тревожный симптом заражения институтов управления страной государственным интервенционизмом. Левиафан – это не только Big Government, но на пару с ним это Big Business. Не весь, а тот, который входит в категорию фаворитов. Тесные коммерческие связи государства и бизнеса, грубое нарушение базовых принципов рыночной экономики (равенство условий хозяйствования, открытая конкуренция, безусловное действия механизма «прибыль – убытки»), отождествление интересов больших корпораций с национальными, государственными и общественными – это красная ковровая дорожка для корпоративизма и фашизма в экономике. Это когда отдельные крупные корпорации становятся частью синдиката «VIP-распорядителей и потребителей чужого», активно используют государственное регулирование для создания монополий и олигополий, ограничения конкуренции с иностранным бизнесом.
Никому не секрет, что большой бизнес постоянно лоббирует свои интересы в Правительстве. Одно дело, когда он пытается под себя настроить регуляторную политику или увеличить шансы выигрыша тендеров по госзакупкам. Совсем другое дело, когда Big Business руками Big Government определяет параметры инновационной, промышленной, торговой политики, назначает «точки роста», решает, какие технологии стратегические, прорывные, а какие тупиковые, участвует в формировании архитектуры государственной поддержки «национальным чемпионов бизнеса». Совсем другое дело, когда Государство входит в акционерный капитал частных корпораций, вводит «золотую акцию», лицензирование или сертификацию, которые ставят производителей услуг в большую зависимость от Чиновника.
Происходит слияние политической и экономической власти, вепонизация (weaponization), т. е. превращение в оружие, монетарной, фискальной, регуляторной и торговой политики. Побеждает старый, порочный, деструктивный дирижизм. Сегодня эти тенденции набирают обороты в Америке. Те, кто рассчитывал на Д. Трампа, как защитника традиционного, классического капитализма, который должен был на практике привести к реализации обещания MAGA (Make America Great Again), ошиблись. Вместо возвращения к модели малого государства, ликвидации конфликтов интересов и восстановления полноценных рыночных механизмов при производстве львиной доли товаров/услуг, Д. Трамп ускорил внедрение коррупционных, синдикативных практик Левиафана. Чуя склонность 47-го президента США к схематозу и перетягиванию одеяла в пользу синдиката «VIP-распорядители и потребители чужого», в Вашингтоне резко активизировались те, кто хочет поучаствовать в этой части государственно-частного партнёрства. В Белом доме стало тесно от миллиардеров, которые, перебивая друг друга, убеждают Д. Трампа и его доверенных лиц в необходимости поддержки именно их коммерческих проектов.
Когда Белый дом превращается в котёл переплетения политико-корпоративных интересов, жди беды. За счёт денег налогоплательщиков, ресурсов Государства надуваются на разных рынках пузыри. Независимые суды превращаются в выгодное для синдиката «VIP-распорядителей и потребителей чужого» пристрастное жюри. От такой деятельности резко возрастает концентрация капитала в руках 3% населения, а остальные в свете кризиса affordability думают о том, как сушить сухари. Свободного рынка и капитализма опорочены алтари. Заповедь «не сотвори себе из Левиафана кумира» в коридорах власти умерла изнутри. Очень много турбулентности, слома привычных форматов и институтов впереди.
Давайте посмотрим на мир большого бизнеса и экономической политики через призму выводов организаторов этого форума, а также высказываний участников Semafor World Economy 2026. Это как раз те люди, которые формируют американский и во многом мировой mainstream.
1. «Мы сталкиваемся с асимметричной конкуренцией, но по-прежнему действуем так, как всегда. Сейчас, при нынешней администрации, мы действуем иначе, чем раньше. Но я считаю, что это требует от нас как от страны иного подхода к инвестированию в супер стратегические технологии». Chuck Robbins, CEO компании Cisco
Обратите внимание на новую терминологию. «Ассиметричная конкуренция», «супер стратегические технологии»- смысл и регуляторное, налоговое содержание, режим производства, использования и торговли будут определять члены синдиката «VIP-распорядителей и потребителей чужого».
2. ««Мы живем в период, когда государства активно вмешиваются в экономику, поскольку это необходимо… Такая ситуация сохранится в течение следующего десятилетия, а возможно, и дольше». Harvey Schwartz, CEO компании Carlyle Group.
Обратите внимание на акцент на необходимость государственного интервенционизма в экономику. Среди большого американского бизнеса идёт ожесточённая борьба за право быть частью синдиката «VIP-распорядителей и потребителей чужого», чтобы определять формы, форматы, объёмы, режимы, регламенты государственного интервенционизма. Очень опасная тенденция, которая разрушает фундаменты капитализма и свободного рынка.
3. «Чтобы инвестировать в США, нужна какая-то промышленная политика — либо потому, что вы считаете это важным с точки зрения концепции «Америка прежде всего», либо из соображений эффективности, либо в связи со стратегической конкуренцией с Китаем». Sadek Wahba, управляющий партнёр I Squared Capital (глобальный инвестор в инфраструктуру). Обратите внимание на попытки пролоббировать участие государства в инфраструктурных проектах, чтобы противостоять Китаю или просто быть эффективными, читай использовать деньги налогоплательщиков.
4. «Правительство всегда могло бы сделать больше. Вероятно, ему следовало бы делать больше... Но я также считаю, что просто вливать деньги в решение проблемы — это не выход. На самом деле я думаю, что при избытке средств и невозможности выпускать экономичные продукты в процессе в результате получаются крайне неэффективные компании». Greg Piefer, основатель и CEO компании Shine Technologies. Опять же без государства – никуда. «Следовало бы делать больше», но иначе. Не знаете, как, - спросите у меня. Радует то, что есть отсылка о тому, что государственные проекты очень часто заканчиваются крайне неэффективными продуктами.
По мнению аналитиков Semafor, «тарифы, экспортный контроль, войны и пандемии развеяли иллюзию о том, что мир плоский. Однако бизнес-лидеры, участвующие в конференции Semafor World Economy, сходятся во мнении, что полный решоринг — это такая же фантазия; возврата к индустриальной эпохе, существовавшей до того, как США и другие развитые страны решили демонтировать свои заводы и перенести производство за границу, в основном в Китай, где рабочая сила была дешевой, а экологические стандарты — низкими, не будет. Вместо этого компании создают новую многоуровневую сеть цепочек поставок: локальную, региональную и глобальную». Перед нами декитаизация глобальных цепочек ценности, переформатирование существующего уклад в международном разделении труда. Критически важно на страновом уровне предложить глобальным гигантам тот набор параметров делового, инвестиционного климата, который им выгоден для размещения производства. Речь идёт о защите прав собственности, низкой регуляторной, налоговой нагрузке, развитой финансовой системе, свободному перемещению капитала, гибкому рынку труда и развитой инфраструктуре.
«Цепочки поставок стали крайне распределенными по географическим регионам. Создание резервных мощностей в таких условиях обходится дорого и усложняет юридические и нормативные процедуры. Однако распределение производственных мощностей по всему миру дает долгосрочные преимущества. Речь идёт о сближении транснациональных корпораций с их клиентами, что способствует повышению их устойчивости. Кроме того, это является признанием политической реальности. Гиперглобализация потерпела неудачу, и теперь экономики уделяют приоритетное внимание суверенитету и автономии».
5. «Что ж, я, как и, возможно, многие представители топ руководителей, вырос в мире, который казался все более «плоским». В мире, где товары, услуги и капитал можно было перемещать без каких-либо препятствий. Сейчас мир стал совсем другим». Simon Freakley, управляющий председатель, AlixPartners
6. «Сейчас мы сосредоточены, прежде всего, на создании производственно-сбытовой цепочки за пределами Китая… Есть ли у нас готовая модель для этого? Не думаю. Мы еще ни разу не брали то, что было отправлено за границу, и по-настоящему не воссоздавали это заново». Barbara Humpton, CEO компании USA Rare Earth.
7. «Миру нужна глобальная устойчивость. Я считаю, что на каждом континенте должны быть заводы по производству полупроводников. Я считаю, что на каждом континенте должны быть производители оборудования… Обеспечение устойчивости цепочки поставок — это разумная мера предосторожности, точно так же, как страны стремятся иметь собственные источники энергии. Страны должны иметь собственные источники поставок микросхем». Rene Haas, CEO компании Arm Holdings
Эти три высказывания – признание реальности в виде вепонизации Китаем торговли сырьевыми и промышленными товарами. Большой бизнес США и ЕС категорически против такого положения. Они предлагают нейтрализацию зависимости от Китая.
По мнению аналитиков Semafor, «экономика зависима от токенов на базе ИИ, но спрос на эти токены уже превышает предложение. Как отметили многие докладчики на конференции Semafor World Economy, реальное препятствие для создания токенов сводится к одному: электронам. В отличие от нефти, электроны нельзя перевозить в бочках через океаны. США приходится преодолевать регуляторные барьеры, политическое сопротивление и сбои в цепочках поставок, чтобы увеличить свои энергетические мощности, иначе экономика токенов упрется в стену… Разговоры о дата-центрах в космосе становятся все более серьезными и поднимались на нескольких панельных дискуссиях. Это ответ на пессимизм в отношении внутреннего производства энергии и новой политики в области электроэнергетики. Эта футуристическая мечта представляет будущее, в котором чипы ИИ доступны в изобилии, робототехника развилась в геометрической прогрессии, но все еще существует необходимость покинуть Землю, чтобы найти источники энергии в изобилии».
8. «В сфере ИИ конкуренция разворачивается не только в области алгоритмов, но и в том, кто обладает достаточным потенциалом для продвижения ИИ… В отличие от Китая, у нас есть недостаток. Препятствие заключается в том, что у нас не хватает электроэнергии для обеспечения работы наших центров обработки данных… Энергокомпании не справляются с потребностями… Если посмотреть на наши новые источники электроэнергии, то практически 100% за последние два года приходится на возобновляемые источники — солнечную энергию и т. д. Администрация замедляет этот процесс. С другой стороны, Китай сейчас является лидером в этой области». Hank Paulson, бывший министр финансов США.
Вывод от Semafor: «США по-прежнему опережают Китай в области передовых моделей искусственного интеллекта, микросхем и литографии. Однако американские бизнес-лидеры с тревогой оглядываются назад, поскольку китайские модели, разрабатываемые с гораздо меньшими затратами, быстро наверстывают упущенное. Кроме того, эти две сверхдержавы играют в совершенно разные игры. США мобилизуют свои технологические, финансовые и кадровые преимущества для создания сверхинтеллекта, в то время как Китай сосредоточен на использовании этих технологий для модернизации своей обширной производственной базы».
9. «Экспортный контроль в сфере вычислительных ресурсов имеет абсолютно решающее значение. Любой, кто утверждает, что можно продавать вычислительные ресурсы Китаю и что это каким-то образом не поставит вас в невыгодное положение в конкурентной борьбе, глубоко заблуждается. Это нанесет ущерб нашей стране. Необходимо сохранить экспортный контроль, поскольку это основополагающий ресурс, который мы используем для развития данной технологии». Jack Clark, один из основателей компании Anthropic
10. ««Это будет гонка за внедрением. И меня беспокоит то, что... Китай и США пошли по разным путям в плане развития этой технологии. Американские компании — это передовые исследовательские лаборатории. [Они] стремятся создать самые мощные и эффективные модели, пытаясь первыми достичь общего искусственного интеллекта (AGI). Китай же, как и всегда в сфере технологий, сосредоточен на выпуске более дешевых моделей». Horacio Rozanski, президент и CEO компании Booz Allen Hamilton
Вывод от Semafor: «Чем будут заниматься работники в эпоху искусственного интеллекта? Это сложный политический вопрос и актуальная задача для менеджмента. Бизнес-лидеры на Semafor World Economy не собираются ждать, пока академическое сообщество разберется, как подготовить следующее поколение к работе с ИИ, если такое понятие вообще можно определить на данный момент. В отличие от прошлых попыток переквалификации (например, обучения людей программированию), в данном случае речь идет не столько о помощи работникам, сколько о жизненной необходимости для компаний адаптироваться к волне ИИ, чтобы не рисковать остаться позади быстро развивающихся конкурентов или прорывных стартапов.
В постоянно развивающемся определении того, что делает сотрудника хорошим в эпоху ИИ, набор навыков, похоже, отдаёт предпочтение тем, кто может управлять агентами, контролировать ИИ и понимать, когда нужен человеческий надзор, а когда нет. Так же, как и в случае с большими языковыми моделями, это определение не определено. Предпочтение имеют творческие способности и навыки критического мышления, а не заучивание и выполнение повторяющихся задач».
11. «Существует довольно значительный разрыв между тем, как высшие учебные заведения оценивают свою готовность к внедрению ИИ, и тем, что думают об этом работодатели и, честно говоря, сами студенты». Omar Abbosh, CEO компании Pearson
12. «Академическое сообщество до сих пор не может прийти к единому мнению о том, как подготовить студентов и молодых специалистов к работе в сфере искусственного интеллекта — поэтому повышение квалификации занимает очень важное место в нашей деятельности». Hari Gopalkrishnan, Chief Technology and Information Officer компании Bank of America
13. «Нам нужно собрать вместе наших лучших специалистов, представителей правительства, лидеров бизнеса, некоммерческих организаций, образовательных учреждений и общественных колледжей и сказать: «В течение очень короткого времени мы переживаем масштабные перемены. Как мы, как страна, собираемся с этим справиться?» Penny Pritzker, бывшая министр торговли США.
14. «В 2021, 2022 и 2023 годах люди немного сошли с ума. По правде говоря, появилось много молодых людей, которым никогда не приходилось брать кредит». Bill Demchak, CEO компании PNC Financial Services
15. «У нас долгое время была односторонняя торговля. Это была своего рода «бета-торговля». Всем участникам она приносила прибыль. Но мир так не устроен». George Walker, председатель и CEO компании Neuberger Berman
Вывод от Semafor: «Разрыв между руководителями компаний «реальной экономики», таких как розничные сети и промышленные гиганты, и финансистами с Уолл-стрит редко бывал столь значительным. На «Мэйн стрит» царит оптимизм. Прибыль компаний достигла рекордных показателей. Уровень безработицы по-прежнему близок к историческим минимумам, а США выходят относительным победителем из глобального раскола, который, несмотря на весь хаос, складывается в пользу Америки. Несмотря на все надвигающиеся экономические потрясения, руководители компаний чувствуют себя достаточно сильными и закаленными, чтобы выдержать практически любое испытание. Но финансисты бьют тревогу. Их беспокоит то, что инвесторы относятся к нынешней экономической ситуации — сбоям в физических поставках, геополитическому расколу, резким изменениям в тарифах — как к кризисам ликвидности прошлого, которые можно было решить с помощью государственных средств».
16. «Мы воспитали поколение инвесторов, которые так и не поняли, во что обходится ошибка. Каждый раз, когда на рынке происходит падение… они покупают на падении, и их правота подтверждается. Меня беспокоит нарушение дисциплины». Jim Esposito, президент Citadel Securities
17. «И здесь возникает вопрос: не перерастает ли рациональная самоуверенность в иррациональную? Если наступает стагфляция, если растут процентные ставки и резко повышаются цены на энергоносители… центральному банку будет очень сложно исправить ситуацию. Правительству тоже будет очень сложно с этим справиться». David Schwimmer, CEO компании London Stock Exchange Group
18. «Это экономика, которой уже давно предсказывали крах, но которая демонстрирует поразительную устойчивость, и я по-прежнему вижу эту устойчивость… Я не вижу никаких реальных признаков существенной слабости». John Waldron, президент Goldman Sachs
