"Когда меня выводили на расстрел, всякий раз я был готов умереть"

В 2014 году священник Александр Хомченко организовал в центре Донецка молитвенный Майдан и молился за единство страны даже во время оккупации, за что и был взят в плен, жестоко избит и трижды выведен на расстрел... После освобождения он переехал в Николаев и вскоре вернулся к служению в храме, который находится в Марьинке практически на линии огня.

"Убить в Донецке могли даже за желто-голубую ленточку"

Молитвенный марафон, организованный Александром Хомченко, продлился в центре Донецка, на площади Конституции, 158 дней. Каждый вечер Александр проводил здесь службы в молитвенной палатке, которую установил вместе с прихожанами церкви "Слово жизни", где служил пресвитером. Пастор хранит фотографии, сделанные тогда. И показывает их, рассказывая о каждом прихожанине, о людях, которые поддерживали его миссию.

- Еще весной 2014 года, пытаясь хоть что-то сделать для сохранения Украины, мы пригласили представителей всех конфессий и каждый день по вечерам проводили совместные богослужения, - говорит Александр Хомченко. - Не было среди нас только священников московского патриархата. Сначала на площади собирались по триста человек. Но с каждым днем ситуация менялась, в городе становилось все больше боевиков, а людей на богослужения приходило все меньше. Боялись. Ведь убить могли даже за желто-синюю ленточку на одежде. Мы со временем тоже сняли с палатки флаги, символы Украины...

В июле на нашу палатку четыре раза нападали молодчики батальона "Оплот" и бывшие "беркутовцы", вставшие на сторону террористов. Мы объясняли им, что молимся за Украину, за всех людей, живущих в стране. Это не помогло. Нашу звукоусиливающую технику разбили, палатку снесли. Но мы все равно продолжали собираться на том же месте в шесть часов вечера. Правда, практически все служители церквей перестали приходить, некоторым из них пригрозили расстрелом, если еще раз увидят на площади, кто-то просто испугался… Мне тоже говорили: "Зачем ты туда ходишь, зачем этот героизм? Бог слышит и в подвале". Но я не мог бросить людей. Некоторые подходили ко мне, брали за руку и говорили: "Вы - островок здравомыслия в этом ужасе". Людям нужны были эти молитвы и встречи. Важно было видеть, что те, кто верят в Украину, есть в этом ужасе.

Александр не только молился по вечерам. Днем он выполнял свой гражданский долг - вывозил из Донецка на украинскую территорию семьи с маленькими и больными детьми. Тогда еще не на всех дорогах установили блокпосты, из города можно было выбраться проселочными дорогами.

- Всем, кто подходил к нам на площади, мы давали номер телефона, по которому можно было сообщить о своем желании выехать из Донецка, собирали информацию, а затем организовывали отправку людей, - продолжает Александр. - Привлекли к этому владельцев больших автобусов. А семьи с инвалидами я вывозил на своей легковушке. Как-то вез молоденькую девочку с крошечным ребенком. Увидел, что между Ясиноватой и Авдеевкой лупят "Грады". Причем так мощно, что земля содрогалась под ногами. Я спросил кого-то из местных, как мне проскочить, чтобы вывезти мамочку. Мне махнули в сторону респектабельного загородного клуба для богатых "Царская охота". Проезжая мимо, подумал: какая-то договорная у нас война идет. Там на террасах сидели люди, выпивали, ели, отдыхали, как будто рядом не было обстрелов. Кстати, в "Царскую охоту", насколько я знаю, ни один снаряд в тот период не попал… В общем, мы едем. Машину бросает из стороны в сторону. Мамочка плачет, боится. Я ей говорю: "Молись, как умеешь, и Бог спасет". Спас...

"За православие у ополченцев боролся человек с позывным Бес, с фашизмом - некто Абвер. Все перепуталось у них в головах "

Арестовали Александра 4 августа, когда он, вывезя очередную семью из города, приехал на вечернюю службу в центр города.

- Каждый день я шел на площадь, как на Голгофу, - вспоминает пастор. - В тот день мы, кроме обычной молитвы, еще поздравляли с днем рождения двух прихожанок. Я купил для них букеты цветов и конфеты. Понимаете, тогда в Донецке я каждый день жил так, как будто он последний. И радовался всему хорошему, что происходило. Мы молились, а мимо по улицам проезжали танки, БТРы… Когда люди начали расходиться, я постарался проследить, чтобы все спокойно ушли по домам. Как вдруг увидел - ведут одну из именинниц. Она, может, и уехала бы из города, но ее отец, профессор, категорически отказался: "Библиотеку не брошу". А в библиотеке пять тысяч томов. Подходят ко мне: "Мы разведка Русской православной армии. Вы арестованы. Кто позволил вам собираться на площади?" Я показал разрешение, полученное в мэрии. Но боевик его порвал. Нас с прихожанкой отвезли в здание областного управления милиции. Там обвинили: "Да на вас креста нет. Какие же вы православные?" И тут эта девушка показывает: "У меня на шее есть крестик". Ее вскоре отпустили. Даже отдали цветы, коробку конфет…

Сначала меня повезли в областное управление МВД Донецка, где бандиты заняли кабинеты. Пытавший меня бандит сказал, что сам приехал из Белгорода бороться с фашизмом, а на следующий день со мной "беседовал" начальник контрразведки, приехавший из Татарстана. Он говорил, что не существует ни Татарстана, ни Украины, а только Русь единая, за которую он и приехал воевать.

В управлении МВД со мной разговаривали любезно, спокойно. А пытали в Макеевке, куда меня регулярно отвозили. Когда доставили туда впервые, я увидел надпись, которую сделали бандиты на здании, и подумал, что мне мерещится. Там было написано: "НКВД". Там меня били, пытали, связав руки за спиной, подвешивали на дыбу. В одной из комнат этого "НКВД" я увидел полный набор инструментов для пыток. Начал вспоминать все, что читал об инквизиции. В моих карманах боевики нашли талоны на бензин, а в техпаспорте на машину увидели днепропетровские номера. "Да ты на Коломойского работаешь!" - допытывались, кто меня спонсирует, кому отчитываюсь…

Я, слыша разговоры бандитов, удивлялся и говорил им открыто: за православие у вас сражается человек с позывным Бес, с фашизмом - некто Абвер. Все у вас перепуталось в головах. Бандиты были постоянно пьяными. Знаете, где они брали водку? Задерживали женщин с длинными волосами, стригли их под ноль, косы сдавали - и получали деньги на выпивку.

За четыре дня плена Александра трижды выводили на расстрел.

- Когда первый раз поставили к стенке, автоматная очередь прошла над головой, - вспоминает пастор. - Хотя, честно говоря, я был готов к тому, что меня убьют. За первые сутки моего плена слышал и видел, как убивают украинцев. Кого-то расстреливали из автомата, на ком-то испытывали гранатомет. Одного поставили на колени и застрелили в затылок из пистолета… Второй раз меня вывели убивать в Макеевке. Поставили на краю ямы, заполненной телами расстрелянных пленников. После войны мы найдем еще много таких братских могил… Когда стоял над телами, перед глазами пролетела вся жизнь. Понял, где недолюбил, кому что недодал… В тот момент я покаялся. И сказал четырем отморозкам, стоявшим напротив меня: "Спасибо вам, друзья мои. Я знаю, куда иду, а ваша дорога - в никуда". В этот момент раздались автоматные очереди. Но пули выпустили мимо…

- Как думаете, почему вас не расстреляли?

- Не знаю, - пожимает плечами Александр. - Бог вмешался. Начальник контрразведки внезапно отдал приказ: "Батюшку не трогать". Думаю, побоялся огласки. Ведь под "НКВД" собрались прихожане нашей церкви, стали громко молиться, требовать отпустить меня. И случилось чудо - меня им отдали.

"Я не боюсь умереть. Страшно только снова попасть в плен"

После освобождения, Александр уехал в Мариуполь. Там его уже ждали дочь с внуками и зять. Сыновья пастора остались в Донецке.

- Мне нельзя появляться в родном Донецке, потому что я занесен в расстрельные списки, - говорит пастор. - Люди, оставшиеся в городе, говорят, что из тех, кто меня пытал, никого уже нет в живых. Господь все видит... И решает все по справедливости. После плена мне предложили на выбор служение в Киеве или Одессе. Но я поехал к своему другу в Николаев. Смешно получилось, - вдруг улыбается Александр. - Узнав о моем освобождении, он мне позвонил: "Александр, приезжай ко мне! Заколем кабанчика". "А он-то в чем виноват?" - пошутил я. Приехав в Николаев, задержался там на два года. А потом освободилось место пастора в церкви "Преображение", которая находится в Марьинке. Я без раздумий согласился служить там.



Сначала я жил с бойцами на блокпосту. Затем занял дом, который находится практически на передовой. Из его окна виден флаг дуророссии. По улице Тельмана осталось всего шесть целых домов, вокруг них были сплошные окопы. Каждую ночь Марьинку обстреливали. Именно там я впервые увидел седую собаку... Будка немецкой овчарки была посечена, как решето. Да и церковь моя полностью пробита осколками и пулями.

- Как же вы там служите?

- Да вот так и служу. Днем собираются прихожане, читаю молитвы, беседую с ними. Приходят на богослужения и солдаты. Бывало такое, что обстрел начинался прямо во время службы. Однажды настолько сильно бомбили, что в соседнем магазине вылетели все стекла. Так у одной женщин начался сердечный приступ. Быстренько оказали ей помощь, увезли в больницу. Я в самом начале своей службы сказал прихожанам: похоже, я не выполнил свое предназначение, поэтому и остался в живых, поэтому во время обстрелов те, кто не хочет пострадать, держитесь поближе ко мне. И теперь, когда я выезжаю из Марьинки или Красногоровки даже во время мощных обстрелов, ко мне многие просятся с машину: "Можно с вами?"



На фото: Александр не только проповедует, но и собирает и передает помощь для местных жителей

- Но вы же постоянно рискуете своей жизнью...

- Я не боюсь умереть. Страшно только снова попасть в плен. Знаю, что с той стороны за меня увеличили таксу. Некоторые знакомые, узнав, что я согласился служить в Марьинке, откровенно говорили: "Едь-едь туда, поменяют тебя на два вагона угля"... Странные люди. Бойцы, рядом с которыми я нахожусь, помогают мне, поддерживают, защищают.

Моя основная цель - спасение душ. Я общаюсь с капелланами, которые приезжают в военные подразделения. Они часто просятся переночевать в моей церкви. Я всех пускаю.

Долгое время в Марьинке вместе с Александром находилась его супруга Наталья. Но пастор решил переехать жить в Курахово. "Чего она должна жить под обстрелами? Да и не очень приятно постоянно видеть из окна недороссию. А во время обстрелов дом, в котором мы жили, подскакивал, как на пружинах. В такой обстановке не отдохнешь," - говорит священнослужитель. Ему и самому сейчас нужен покой. Совсем недавно Александр перенес сложную операцию на сосудах ноги. Из-за застоя лимфы у пастора началось рожистое воспаление.

- Однажды нога распухла так, что я еле поднялся на кафедру в церкви, - говорит Александр. - Пришлось ехать в мобильный военный госпиталь в Покровск. Снимки ноги и мои данные отправляли во Львов и Киев, консультировались. Несколько человек готовы были отвезти меня в Днепр, к тамошним врачам. Но оказалось, что мне нельзя шевелиться - в сосудах обнаружили тромб, который в любой момент мог оторваться. А это было смертельно опасно. К счастью, лечение помогло. Вот уже хожу понемногу.



- Когда планируете проводить богослужения?

- Так я уже регулярно бываю в Марьинке. Паству нельзя оставлять надолго. Да и проблемы у нас есть - к зиме нужно починить крышу здания, в котором располагается церковь. Ищем сейчас возможности, собираем средства. Правда, мне не позволяют долго стоять. Но служба есть служба. И я стараюсь отдыхать, принимать препараты, следовать советам врачей. Ведь скоро собираюсь в поездки в Европу и Америку по церковным делам. Нужно за границей рассказывать о том, что происходит у нас в стране.

После того как Александр выехал на безопасную территорию, у него, как и еще у нескольких пленников взяли показания польские полицейские - депутат Европарламента Малгожата Госевская задалась целью доказать в Гаагском суде, что Россия является спонсором террористов, орудующих в Украине. " Только мне не очень понятно, почему поляков волнует наша судьба, а силовые структуры Украины - нет, - пожимает плечами Александр Хомченко. - Сотрудники СБУ поинтересовались у меня лишь позывными, именами и фамилиями моих мучителей. А что со мной эти мучители делали, их не интересует до сих пор. Именно поляки подали обращение в Гаагский суд, доказывая на конкретных прим ерах, что "ЛНР" и "ДНР" являются международными террористическими организациями, которые спонсирует Россия".

- О чем вас спрашивали польские полицейские, собирая данные для Европейского суда?

- Обо всем. Даже в какой камере я находился, когда и кто ко мне приходил, как долго меня били… О каждой мелочи. Их интересовало и то, что у меня забрали. Мою машину разобрали полностью. Сняли колеса, аккумулятор. От нее остался голый кузов.


В деле Александра Хомченко в Европейском суде есть снимки, сделанные после его освобождения



Во время дачи показаний в Гааге

Вместе с Александром Хомченко показания в европейских судах давали и другие украинцы, которые были взяты в плен, пережи ли издевательства и пытки. Именно во время этих процессов пастор познакомился с жительницей Ясиноватой Ириной Довгань, которую за помощь украинской армии четыре дня истязали кадыровцы, а затем, обмотав украинским флагом, привязали к столбу в Донецке, призывая прохожих бить и оскорблять женщину. Во время поездки на восток Ирина проведала Александра. И эта теплая встреча явно была целительной для пастора. "Бог учит нас из ничтожного извлекать драгоценное. Если бы не война, я бы и не знал таких прекрасных людей", - написал пастор на своей странице в фейсбуке.