В Вашингтоне обсуждают не столько Иран, сколько то, как все это отразится на позициях Трампа

История с Ираном началась в тот момент, когда США уже устали от постоянного напряжения. Четыре года войны россии в Украине сделали нашу внешнюю политику фоном нашей же повседневной жизни.
Американцы привыкли к новостям о конфликтах. Но это не означает, что они готовы к новым большим войнам. Поэтому в Вашингтоне сейчас обсуждают не столько сам Иран, сколько то, как это все отразится на позициях Дональда Трампа и на выборах в Конгресс 2026 года.
В первые дни любой военной операции возникает эффект сплочения, когда часть общества воспринимает решительные действия проявлением силы и лидерства. Для сторонников Трампа это логика понятна: Америка должна действовать жестко и быстро. Но дальше начинается более сложный этап. Американский избиратель, скажу прямо, очень прагматичен и его волнуют не только ракеты и громкие заявления, а вполне земные вещи: будут ли потери, вырастут ли цены на бензин, насколько долго это продлится и есть ли у власти понятный план завершения.
Если конфликт окажется коротким и управляемым, то это может усилить известный аргумент о «мире через силу». Если же ситуация затянется и появится экономическое давление или ощущение хаоса, то настроение американцев быстро изменится. В США внешняя политика всегда в какой-то момент превращается в разговор о ценах, рабочих местах, компетентности и так далее.
Внутри движения MAGA тоже не все однозначно. Да, там есть линия жесткости и поддержки союзников, но есть и сильный запрос на то, чтобы не втягиваться в бесконечные войны. Эта внутренняя двойственность не бросается в глаза сразу, но она может стать очень важной, если кризис перерастет в долгую историю с ответными ударами и региональной нестабильностью.
Военным путем США и Израиль способны нанести серьезный ущерб Ирану. Очень серьезный. Но одно дело разрушить какие-то объекты, а другое дело – изменить политическую реальность. Ближний Восток редко развивается по линейному сценарию, поэтому даже успешная операция не гарантирует там простого и понятного финала.
Что касается Украины, то она никуда не исчезнет из поля зрения, но временно может отойти на второй план. Внимание общества и медиа всегда ограничено, поэтому, когда вспыхивает новый кризис, он естественно перетягивает на себя фокус внимания. Однако, война россии в Украине остается важной частью европейской безопасности и полностью «выключить» этот вопрос уже просто невозможно.
В конечном итоге все будет зависеть от ощущения контроля. Американцы готовы поддерживать силу, но им важно видеть границы этой силы и четко понимать, к чему она ведет и приведет. Если Иран станет примером быстрой и понятной операции, то это сыграет на руку администрации Трампа. Если же у людей возникнет ощущение затяжной неопределенности, то политические последствия для Трампа могут оказаться куда серьезнее, чем это кажется сейчас, когда США в фаворе.
ЮРИЙ ВАНЕТИК, адвокат, политический стратег, член Совета директоров международного правозащитного агентства West Support, старший научный сотрудник Claremont Institute (Калифорния, США)
Трансформація стратегії Сполучених Штатів щодо Ісламської Республіки Іран, яка розпочалася з виходу адміністрації Дональда Трампа зі Спільного всеосяжного плану дій (СВПД) у травні 2018 року, призвела до наймасштабнішої ескалації на Близькому Сході з часів Другої світової війни. Перехід від багатосторонньої дипломатії до політики «максимального тиску» та прямого військового втручання не лише зруйнував регіональну стабільність, а й створив небезпечний прецедент ігнорування міжнародного права. Вбивство генерала Касема Сулеймані у 2020 році та ліквідація Верховного лідера Алі Хаменеї у 2026 році в межах операції «Epic Fury» стали ключовими етапами цієї політики, що має катастрофічні наслідки для України через відволікання стратегічних ресурсів США та зміцнення російсько-іранського військового альянсу. Було би непогано побачити таку рішучість Трампа і в боротьбі з терористом Путіним.
Аналіз дій США щодо Ірану демонструє, що політика, побудована на непередбачуваності та силовому тиску без урахування міжнародного права, веде до погіршення глобальної безпеки. Для України ці події мають стати уроком стратегічної автономії та необхідності формування власних альянсів.
По-перше, вбивство лідера Ірану та ракетна атака на ОАЕ показали, що ******* конфлікти не мають кордонів. Іранська зброя, випробувана в арабських пустелях, сьогодні вбиває українців у Києві та Харкові. По-друге, трагедія рейсу PS752 є незагоєною раною, яка вимагає не лише компенсацій, а й визнання системної вини як агресора (Ірану), так і тих, хто спровокував цю ситуацію своєю безвідповідальною риторикою.
Україна повинна активно використовувати міжнародні майданчики (ООН, ІКАО, ICJ) для доведення зв'язку між іранською та російською агресією. Світ має зрозуміти: потурання беззаконню на Близькому Сході - це прямий шлях до катастрофи в Європі. Стратегія «максимального тиску» не спрацювала проти Ірану, але вона створила умови для «максимальної загрози» Україні. Лише повернення до поваги до міжнародного права та скоординований тиск на альянс диктатур можуть повернути стабільність у наш спільний глобальний дім.