Украина победила коррупцию? Погрязший в коррупции ЕС и формальные оценки «яйцеголовых» из ОЭСР.

В марте 2026г. ОЭСР опубликовал интересный доклад о состоянии борьбы с коррупцией «Обзор состояния борьбы с коррупцией и обеспечения добросовестности на 2026 год. Использование преимуществ добросовестности» («Anti‑Corruption and Integrity Outlook 2026. Harnessing the Integrity Advantage. Тема весьма актуальная практически для каждой страны мира. В начале ХХ века, когда Государство в странах Запада было до 10% ВВП, и чиновники даже не думали о том, чтобы заниматься инвестициями, коррупция у них была бытовой и мелкой. Сегодня, когда оно превратилось в Левиафана, коррупция стала частью системы государственного управления тех стран, которые десятилетиями работали в модели welfare state.

           В начале 2025г. в опросе Евробарометра по теме «коррупция» (Special Eurobarometer 561. Attitude towards corruption) мы получили вот такие данные. Проблему коррупции считают широко распространённой в ЕС-27 в целом 69% жителей стран Евросоюза. В частности во Франции таких 68%, Германии – 52%, в Испании – 89%, в Греции – 97%, Хорватии – 92%, Португалии – 91%, Словакии – 78%, Словении – 86%, Венгрии – 89%, Болгарии – 80%. Минимальный уровень – в Дании – 28%, Финляндии – 22%. Даже в Швеции этот показатель составил 51%.

На вопрос, «считаете ли вы широко распространённым взятки и злоупотребления властью» среди политических партий в ЕС-27 утвердительно ответили 51% респондентов. В Германии таких 44%, Франции – 65%, Португалии – 64%, Греции – 69%, Испании – 79%. Меньше всего считают коррупционными политические партии в Швеции – 29%, Польше – 28%, Финляндии – 30% и Дании – 31%.

           Широко распространёнными считают взятки и злоупотребления властью для получения личной выгоды среди чиновников, которые проводят государственные тендеры/закупки, в Евросоюзе в целом - 38%. В Чехии таких 49%, Греции – 67%, Италии 57%, Словении – 51%, Португалии – 46%. Даже в Швеции таких 40%. Меньше всего в Дании – 16%, Эстонии – 28%, Польше – 22% и Финляндии – 25%.

           На вопрос, «согласны ли вы с утверждением, что коррупция широко распространена на уровне национальных органов государственного управления в вашей стране» 73% жителей ЕС ответили утвердительно. В Испании таких 87% населения, Греции – 95%, Хорватии – 90%, Португалии – 90%, Чехии – 81%, Словении – 85%, Венгрии – 81%, на Кипре – 85%, Франции – 73%, даже в Германии – 62%. Меньше всего считают коррупционными центральные органы власти в Дании – 40%, Финляндии – 37%, Нидерландах – 49%.

           С тезисом «между бизнесом и политикой в нашей стране слишком тесные связи» согласились 77% жителей стран ЕС-27. В Испании таких 82%, в Греции – 92%, Италии – 81%, Хорватии – 86%, Венгрии – 81%, Португалии – 86%, Германии – 72%, Франции – 78%. Наименьшее доля тех, кто считает связи между бизнесом и политикой тесными в Дании – 55%. Даже в Швеции таких 70%, Финляндии – 63%.

С утверждением «взятки и использование связей часто является самым лёгким путём получения определённых государственных услуг» в ЕС-27 согласились 66% жителей. В Греции таких 91%, в Испании – 70%, Хорватии – 89%, Италии – 82%, Венгрии – 78%, Португалии – 83%, Словакии – 71%, Чехии – 70%, Франции – 62%, Германии – 56%. Наименьшая доля таких в Дании – 31%, Швеции – 33% и Финляндии – 29%.

           Наконец, вот отношение к утверждению «в вашей стране фаворитизм и коррупция препятствуют конкуренции в бизнесе». В ЕС-27 с ним согласны 65% жителей. В Греции таких 82%, Испании 78%, Италии – 79%, Венгрии – 78%, Португалии – 81%, Болгарии – 75%, Франции – 66%, даже Германии – 49%. Наименьше с этим утверждением согласны в Дании – 22%, Финляндии – 36% и Нидерландах – 42%.

           Таким образом, считать Европейский Союз в целом образцом честной политики, эффективной борьбы с коррупцией, стандартом в отношениях бизнеса и Государства категорически нельзя. Мы должны судить не по декларациям, заявлениям, наличию формальных законов и подзаконных актов, а по фактам реальной жизни. Должна быть единая, универсальная методика оценки коррупции, а не разные шкалы для стран внутри ЕС, внутри ОЭСР и вне этих организаций. Нельзя, например, оценивать Украину по восприятию коррупции глазами населения и экспертов, а ЕС/ОЭСР – по другим критериям. Нельзя тормозить Украину на пути к интеграционным проектам Европы и мира на том основании, что Украина, мол, является исчадьем коррупции, а страны ЕС, НАТО и ОЭСР – это такие белые, пушисты, благочестивые ангелы.

           Многочисленные опросы в странах ЕС, ОЭСР убедительно показывают наличие коррупции, как широко распространённой проблемы не только регуляторного характера, но уже институционального и даже культурного. Почти 2/3 жителей и бизнеса стран ЕС считает, что коррупция является частью культуры ведения бизнеса в их странах. Таким образом, коррупция – это не bug, а feature, т. е. не ошибка, недостаток, который случайно появился в системе, а неотъемлемая, неизбежная, вытекающая из самой природы модели Государства всеобщего интервенционизма функция. Коррупция – это один из самых убедительных, доказанных провалов Государства. Того самого государства, которое захватив институты демократии и свободного рынка под прикрытием красивого PR названия welfare state, превратилось в Левиафана.

Теоретики и идеологи Большого государства выстраивают высокое здание аргументов в пользу Государства, как некого идеального, совершенного, оптимального набора институтов и организаций, на фундаменте вопиюще лженаучного, вульгарного и утопического предположения, допущения: гражданин, обыватель, которые попадает в систему «Государство» неким магическим образом становится честным, мудрым, справедливым, всезнающим и непременно ставящим понятие «всеобщее благо» над личным эго. На самом дела власть над чужими деньгами и активами, власть над жизнями и взаимоотношениями производителей и потребителей, между гражданами и чиновниками не только не делает человека ангелом. Она многократно усиливает его слабости и пороки. Она как раз является самым мощным наркотиком, афродизиаком и энергетиком в одном флаконе. «Не вводи меня в искушение» - это именно о разрушительной силе Государства на личность человека, который попал в эту систему.

           Исследование ОЭСР о борьбе с коррупцией и обеспечения добросовестности –подтверждение тезиса о коррупции, как о провале Государства. Это также очень мощный аргумент против того, чтобы постоянно тыкать Украину в нос её якобы уникальной коррупцией. Вот факты, которые должны убедить каждого чиновника ЕС, НАТО и стран G-7, когда заходит разговор о том, готова ли Украина стать членом ЕС, НАТО и другим международных организаций.

Вот сенсация, друзья. По нормативно-правовому регулированию (законодательная база для борьбы с коррупцией и обеспечения честности Правительства) Украина в 2025г. по фактору «стратегия борьбы с коррупцией» имела 73% из 100% возможных, в то время, как в странах ОЭСР в целом этот показатель составил 38%. Иными словами, показатель Украины почти в два раза лучше, чем в развитых странах мира. По имплементации стратегии борьбы с коррупцией Украина имеет 80%, а страны ОЭСР – 32%. Т. е. мы на голову бьём страны ОЭСР по этому показателю. Мы даже круче шведов. У них 53% выполнения критериев по стратегии на уровне нормативки и 50% - имплементация.

           Второй аспект – лоббирование. Наша законодательная база имеет 80%, а в ОЭСР – 43%. По реализации законодательства в этой сфере Украина имеет 89%, а в страны ОЭСР – 38%. Для сравнения Польша по нормативной базе имеет 60% выполнения критериев, а по имплементации – 33%. По законодательству лоббирования Швеция выполняет только 20% критериев, а по практике – ноль. И как же шведы живут без этого и являются одной из самых некоррумпированных стран мира?

           Третий аспект – конфликт интересов. Украинская правовая база на 100% соответствует стандартам ОЭСР, а в самих странах этой организации – только на 80%. Имплементация, внедрения нормативной базы в Украине – на 67%, а в странах ОЭСР – 45%. Для сравнения в Польша на нормативно-правовом уровне выполняет 89% критериев, на практике – только 11%.

           Четвёртый аспект – финансирование политической деятельности. В Украине по нормативке у нас 100%, в ОЭСР – 76%. У нас практическая реализация, внедрение на уровне 71%, в ОЭСР – 58%. У Польши показатели хуже, чем в Украине: 70% и 43% соответственно. Мы даже существенно опережаем Швецию, у которой 56% и 22% соответственно.

Мы бьём средний показатель ОЭСР по факторам «публичная информация», «судебная добросовестность», «прокуратура», «системы дисциплинарного воздействия» (disciplinary systems). Иными словами, по всем восьми параметрам, по которым оценивается качество антикоррупционной деятельности, Украине опережает ОЭСР. Значит, если судить по критериям ОЭСР – а они являются показательными для ЕС, стран НАТО и G-7, Украина вполне соответствует стандартам этих стран. Коррупция не является препятствие для интеграции Украины в ЕС, тем более для получения международной помощи. Ссылки на восприятие коррупции в Украине, как критерий особой коррупционности нашей страны, также некорректны и сомнительны. Если ориентироваться на восприятие, то половина стран ЕС будет иметь примерно такие же показатели, как в Украине.

           Вот так работают субъективные критерии оценки, которые подвержены высоким рискам технократической, политической дискреции (субъективной трактовке). Данная ситуация чётко иллюстрирует народную мудрость «закон - что дышло, куда повернёшь, туда и вышло». Да, по формальным критериям в проблематике «коррупция» Украина давно уже догнала и опередила даже многие страны ЕС. И что это нам дало? Членство в ЕС? – Нет. Членство в НАТО? – Нет. Вынесем сейчас за скобки вопрос, нужно ли нам там быть. Украину же на Западе критикуют, в первую очередь, за коррупцию, а тут ОЭСР представляет оценку, с которой сами же ЕС-овцы не спорят. Значит, претензии к Украине носят не формальный правовой характер по коррупции, не то, как имплементируется антикоррупционное законодательство, а совсем другие факторы и причины. Отчасти это чёрный PR наших врагов, а также тех, кто по разным причинам не хочет видеть Украину в Европе, Украину с полноценными институтами свободной страны, Украину-победителя в войне против нацистской России. Отчасти это непрофессиональная работа украинских властей, которые не умеют или не знают, как аргументировать свою позицию на переговорах с иностранными партнёрами. Свой вклад в создание имиджа Украины, как страны насквозь пронизанной коррупцией, с неприемлемо (по стандартам ЕС) её уровнем сделали многочисленные антикоррупционные органы и организации, которые десятилетиями живут, зарабатывают и, к сожалению, паразитируют, на теме «борьба с коррупцией». В ней очень много движений, действий, процесса, но никак не результата.

Многое в государственной системе Украины работает для галочки. Как, например, по состоянию на апрель 2026г. Украина выполнила 533 мероприятий из Матрицы реформ, которая содержит 510 условий и 806 мероприятий. Правительство отчиталось о выполнении 84% положений соглашения об ассоциации. Из Плана Украины для Ukraine Facility выполнено 81 из 151 шагов. Складывается впечатление, что всё Правительство Украины работает на выполнение формальных критериев и рекомендаций разных международных организаций, полагая, что это и есть социально-экономическая политика, нацеленная на обеспечение быстрых, долгосрочных темпов экономического роста. Кабинет Министров, Национальный банк, Министерства экономики и финансов получают лестные оценки от МВФ, ЕС, ОЭСР, Всемирного банка и ЕБРР, потому что стремительно расчёт число галочек о выполнение тех или иных формальных требований. Но что это даёт Украине?

           Стало ли коррупции в реальной экономике, в отношениях между государством и бизнесом меньше? – Нет, потому что государство у нас – это ~75% ВВП и огромный госсектор. Даже если у нас европейские нормы, всё равно это не ликвидирует, а цементирует коррупцию. Стала ли экономика Украины расти быстрее после выполнения критериев ЕС? – Нет, она замедлилась, потому что бюрократия и удушающая регуляторная среда «убивает» рост в самом Евросоюзе. Нет оснований считать, что то, что является ядом в самом ЕС, будет лекарством для Украины.

           Стала ли Украина инвестиционно привлекательней? – Нет, потому что качество институтов защиты прав собственности, уровень экономической свободы остаются критически низкими, а полномочия Чиновника, пусть при формальном наличии Закона, доминируют и подминают под себя рыночные механизмы. Наконец, категорически нельзя сбрасывать со счёта качество системы государственного управления в Украине. На бумаге, т. е. в нормативной базе, может быть, что угодно. Главное, что реально работает, как реализуются тысячи благих намерений в рамках десятков тысяч нормативных регуляторных актов.

           Подчеркнём два главным вывода. Первый позитивный, а второй негативный для Украины. Первый: коррупция в Украине носит не уникальный, особый, присущий только нам характер и масштаб. У нас вполне себе среднеевропейская коррупция с отдельными секторальными всплесками, управленческими узлами. Второй: украинское Правительство подменяет жизненно необходимые, научно обоснованные экономические реформы, которые раз и навсегда убивают коррупцию (нет объекта для неё) очковтирательством, работой на процесс, для галочки, а не для результата. Имитация системных трансформаций процессом выполнения требований acquis communautaire, МВФ, ОЭСР – это выгодный путь для национальной бюрократии, для синдиката «VIP-распорядителей и потребителей чужого», но не для украинского предпринимательства, общества и фронта.