Степан Бандера: людина і міф. Перевод. Раздел 4: Стрыйская гимназия

Автор:  Квинт Фабий

В 1999 году в киевском издательстве «Бібліотека українця» вышла в свет биографическая книга Галины Гордасевич «Степан Бандера: людина і міф». Сегодня, в 71-ю годовщину создания Украинской Повстанческой Армии, предлагаю вашему вниманию перевод некоторых интересных, с моей точки зрения, эпизодов из жизни Степана Бандеры и деятельности ОУН-УПА.

Владеющие вторым древнейшим могут ознакомиться с оригиналом книги на сайте «ОУН-УПА: книжкова полиця» по адресу
http://lib.oun-upa.org.ua/bandera/index.html.
Перевод не претендуют на исключительную художественность. Стилистика автора сохранена. Для специфических терминов подан перевод в конце текста.
Мнение переводчика может не совпадать с мнением автора.


Раздел 4. Стрыйская гимназия

Представьте себе десятилетнего мальчика, маленького ростом, болезненного, который из родного села попадает в город. Это мы сейчас знаем, что Стрый – такой себе небольшой городок, а маленькому Степану оно должно было казаться огромным. Жить у чужих людей, правда, ему не пришлось, потому что в Стрые жил его дед, но все равно это не родная семья, в которой ты вырос. А вскоре умерла мать – значит, полусирота. Важнейшее изменение в жизнь, наверное, внесла учеба в украинской гимназии. Ведь это впервые, в возрасте 10 лет, Степан Бандера пошел в школу, оказался среди большого количества своих сверстников, с которыми нужно было налаживать отношения, привыкать к тому, чтобы каждое утро идти в гимназию и несколько часов высиживать на уроках, а потом еще дома выполнять домашние задания.

Как тогда вообще было поставлено обучение? В архиве авторши есть воспоминания человека, который в тех же 1920-х годах учился в Кременецкой духовной семинарии, построенной по образцу классических гимназий. Вот что он писал: «Содержание в этой школе было дорогим. Только за обучение нужно было ежегодно платить 240 злотых. На то время это нужно было двух хороших коров продать, чтобы заплатить за один год обучения. Питание в городе тоже дорого стоило – 40–50 злотых в месяц. Книжки тоже дорого стоили. Такой словарь латинский 10 злотых, а греческий 15. А если в семье нужно было учиться двоим-троим, тогда родители выходили из себя, или дети впроголодь учились. А какая учеба, когда ты голодный да еще и в холодной комнате? Таким образом, учиться было очень тяжело и единицам удавалось окончить школу без повтора на второй год. Половина предметов преподавалась на украинском языке, а половина на польском».

Такой была учеба и Степана Бандеры в Стрыйской гимназии. С тем, разве, исключением, что жил он, как уже отмечалось, не на квартире у чужих людей и, надо полагать, не сидел голодный. Зато здесь были другие трудности, о чем он пишет в автобиографии: «Материальную возможность учиться в гимназии я имел благодаря тому, что проживание и содержание обеспечивали родители моего отца, которые имели свое хозяйство в том же городе. Там еще жили мои братья и сестры во время школьной науки… Как у отца во время ферий*, так и у деда во время учебного года я работал на хозяйстве в свободное от науки время».Какими были успехи в обучении юного гимназиста? В автобиографии он отмечает, что, начиная с 4-го класса, давал лекции другим ученикам и таким образом зарабатывал какие-то деньги. В архивах сохранились школьные документы Степана Бандеры, которые свидетельствуют, что учился он успешно.

Какая была атмосфера в гимназии?

В 1923 г. Совет Послов, который решал дела в послевоенной Европе, признал, что новообразованное польское государство имеет право на западноукраинские земли при условии предоставления культурной автономии украинскому населению. Но польское правительство повело активную политику полонизации этих земель. Официально еще в марте 1920 г. было запрещено употреблять название «Западная Украина», а вводилось название «Малопольска Всхудня». Переселялись из центральных районов Польши и наделялись на льготных условиях землей осадники*. На государственную службу принимались только поляки и католики. Массово закрывались украинские школы, а те, которые сейчас оставались, становились «утраквистическими»: то есть половина предметов преподавалась украинском, а половина на польском языках. Над украинскими преподавателями велся тщательный надзор, чтобы они не отклонялись от утвержденной программы.

И все же именно эти преследования вызвали сопротивление национально сознательных учителей (гимназические учителя назывались профессорами) и учеников. Тем более, что гимназия в Стрые, которая располагалась в отдельном здании «Русская Бурса», оставалась по своему национальному составу почти исключительно украинской. Не только поляки, но и ренегаты-украинцы сюда своих детей не посылали. Зато, как ни странно, ходили несколько учеников немецкой и еврейской национальности, родители которых таким образом хотеть выразить свою солидарность с украинским народом.

О гимназистах, которые фактически еще были детьми, пожалуй, нельзя сказать, что они вполне сознательно включались в национальную борьбу. Здесь было немало юношеского влечения к романтике и чисто школярской шаловливости. Например, проводится какое-то торжественное государственное мероприятие, в зале собирается публика, на трибуну выходит оратор, чтобы прославлять польское государство, а в это время взрывается бомба со зловонным газом, и всем приходится спешно покидать зал. Или со сцены незаметно исчезает польский герб «паньствови», и, когда присутствующих призывают вставанием почтить государственный символ, вместо белого орла все видят золотой трезубец. Или во время парада торжественный марш превращается в топтание и суету, потому что кто-то сбился с шага, кто-то кому-то подставил ногу и тому подобное.

Членами подпольных гимназических кружков обычно были ученики 7-го и 8-го классов, но Степан Бандера принимает в них участие с 5-го класса. Этот маленький живой подросток, который будто не был в очень хороших отношениях со своими одноклассниками, оказался незаменимым в тех случаях, когда надо было подбросить «вонючку», нарушить порядок в колонне или передать кому нужно секретную информацию.Владимир Беляев, вспоминая об этом периоде жизни Степана Бандеры, писал, что тот, держа пари, на глазах у ровесников одной рукой душил котов «для укрепления воли». Эти два последних слова у Беляева взяты в «кавычки», что, как известно, делается, когда слова употребляются в ироническом тоне или в противоположном смысле.Что ж, Беляев находился на Западной Украине в те годы, когда были живы еще много людей, которые хорошо знали семью Бандеры, и кто-то из них мог рассказать такую историю советскому журналисту (если бы рассказал что-то хорошее, то где он был бы уже на второй день «за антисоветскую агитацию».

А вот сохранился рассказ о несколько ином случае.

В 1924 г. украинская обществу стало известно о трагической судьбе связной УВО* Ольги Басараб. Ее арестовали поляки и в течение одной ночи замучили до смерти. Однажды сестра Бандеры Владимира, зайдя неожиданно в комнату, застала своего брата бледного, с крепко стиснутыми зубами, а с концов его пальцев капала кровь. Присмотревшись ближе, Владимира увидела, что под ногти Степана загнаны иголки. «Ты с ума сошел!» – воскликнула она. «Да нет, – с трудом расцепливая зубы, ответил брат. – Просто я хотел проверить, смог бы перенести, если бы меня схватили враги и начали загонять иголки под ногти».

Поэтому если эпизод с котами действительно имело место, то не от врожденной склонности к садизму, а от мальчишечьего, может, и глупого желания проверить себя: сможешь ты лишить жизни другое существо? Ведь в революционной борьбе, которую уже окончательно выбрал для себя Степан Бандера, вероятно придется лишать врагов и предателей жизни или посылать на верную смерть друзей. Что чувствовал при этом в последнем случае Степан Бандера, узнаете, когда прочитаете его выступление на Львовском процессе 1936 г.

Если верить советскому публицисту Поликарпу Шафете, впервые Степан Бандера был арестован в 13 лет. Замечания «если верить» необходимо, потому что хотя в своем политическом детективе «Убийство министра Перацкого» автор отмечает, что был в Варшаве и знакомился с архивом этого дела, однако допускает ряд недомолвок и неточностей. Так, Поликарп Шафета ни словом не упоминает о той роковой роли, которую сыграл в процессе так называемый архив Сеника (подробнее об этом будет ниже). А когда цитирует автобиографию Бандеры, то делает это не по оригиналу, а переводя с какого-то другого языка, то есть подает даже не двойной перевод, а приблизительный перевод. Например, Степан Бандера писа : «Этот период моей деятельности закончился моим заключением в июне 1934 г. Ранее я был несколько раз арестован польской полицией в связи с различными акциями УВО и ОУН, например, в конце 1928 г. в Калуше и Станиславе за организацию в Калуше ноябрьских праздников-манифестаций в честь 10-летия 1-го Ноября и создания ЗУНР в 1918 г.» А вот как представляет это Шафета: «Во время этой деятельности много раз был заключен и наказан: за подготовку манифестации в десятую годовщину возникновения Западно-Украинской республики, за нелегальный переход польско- чехословацкой границы, а также по поводу покушения на польского комиссара Чеховского, в участии в котором меня подозревали».

Как видим, здесь есть одно-единственное общее слово – «деятельности».

И все же, если верить Поликарпу Шафете, среди документов процесса по делу убийства Перацкого есть показания в суде агента полиции Кароля Сикоры, который предъявил протокол, составленный на Бандеру в 1922 г. Вот как подает показания Кароля Сикоры Поликарп Шафета: «Я тогда задержал этого, извините высокий суд, сопляка за нелегальный переход границы. Бандера сказал мне, как сейчас помню, что он чех, живет в Цешине, а к нам приехал посмотреть Польшу и возвращается обратно. «Где твой пропуск? – Спрашиваю. – Кто живет около границы, имеет постоянный документ». Бандера отвечает: «Я свой документ дома забыл, если надо, покажу в другой раз». Взяли его на постерунок* и при обыске нашли удостоверение ученика Стрыйской гимназии. Вот какой он чех. Это, прошу высокий суд, шпион с малолетства».

Сейчас, когда прошло уже столько лет, невозможно выяснить, или подросток получил задание от взрослых перебраться через границу и передать какие-то сведения или это была просто ребяческая затея.

Шли год за годом, парень переходил из класса в класс. И все же уже в гимназии Степана Бандеру больше интересовала общественная и политическая деятельность. Готовя себя к дальнейшей жизни профессионального революционера, он заботился о своем физическом состоянии и воспитания силы характера. В Стрые существовали легальные юношеские спортивные организации «Пласт» и «Сокол». В «Пласт» Степана Бандеру приняли лишь в 3-м классе (Петр Мирчук снова допускает неточность, когда писал, что Бандера стал пластуном сразу после вступления в Стрыйскую гимназию). Современному читателю не очень известно, что это за организация – «Пласт», но здесь нет возможности подробнее о ней рассказывать. Достаточно лишь сказать, что из этой организации, в частности из куреня «Червона калина», к которому уже в старших классах принадлежал Степан Бандера, вышло немало выдающихся деятелей ОУН, а позже УПА: Степан Охримович (умер в 1931 г. после побоев в польской тюрьме), Олекса Гасын (погиб в бою в 1949 г.) и ряд других (из них 18 человек погибли при различных обстоятельствах).

Кроме легальных молодежных организаций начали возникать нелегальные, в том числе «Группа Украинской Государственнической Молодежи», в которую входили Степан Охримович, Юлиян Вассиян, Иван Габрусевич, Богдан Кравцив, «Организация Высших Классов Украинских Гимназий», из которой вышли такие известные затем деятели, как Роман Шухевич, Владимир Янив , Богдан Кордюк , Зенон Коссак, Степан Ленкавский. После слияния некоторых отдельных организаций в 1926 году возник «Союз националистической Украинской Молодежи» (СНУМ), который возглавил Осип Боднарович, а в Провод вошли Степан Охримович, Богдан Кравцив, Степан Ленкавский, Иван Габрусевич.

Одной из величайших фигур молодежного движения в 1920-х годах на Галичине был Степан Охримович, который, собственно, и ввел в политическую деятельность своего младшего коллегу по Стрыйской гимназии Степана Бандеру. Найдя в библиотеке местной «Просвиты» труды Николая Михновского, в частности его «Самостоятельную Украину», Охримович увлекся ими, дал их читать своим друзьям, в том числе и Степану Бандере. В результате возникла уже упомянутая «Организация Высших Классов Украинскоих Гимназий».В 1927 г. Степан Бандера закончил учебу в гимназии, сдал так называемую матуру и хотел поступить в Украинскую Хозяйственную Академию в Подебрадах, возле Праги, но у польской полиции этот невысокий юноша уже был «на заметке», и загранпаспорта он не получил. Степан уезжает в деревню к отцу, помогает ему по хозяйству (ведь у сельского священника была земля, которую надо было обрабатывать, и ошибается тот, кто считает, что все это делалось исключительно руками наемных рабочих). В свободное время он проводит культурно-образовательную работу в «Просвите», руководит хором и самодеятельным театром, основывает спортивное общество «Луг». Был одним из основателей кооперации в селе. Вместе с тем вел в близлежащих селах подпольную работу по линии УВО.

В следующем году Степан Бандера едет во Львов, чтобы продолжить обучение в учреждении, которое популярно назывался Львовская Политехника.

Оригинал записи доступен по адресу http://ukroturk.livejournal.com/2653.html

Примечания:

Ферии – каникулы.
Осадники – вышедшие в отставку солдаты, офицеры польской армии, члены их семей, а также гражданские переселенцы-поляки, получившие после окончания советско-польской войны и позднее земельные наделы на территориях Западной Украины и Западной Белоруссии с целью активной полонизации территорий, отошедших Польше по Рижскому мирному договору (1921).
УВО – Украинская военная организация.
Постерунок – полицейский пост.
Матура – аттестат зрелости.