УКРАИНА. ВЕСНА. 2014.
Эта зима выдалась ужасной, особенно февраль. В Киеве пылал Майдан, блокировались административные здания, почта, телеграф. На западной Украине ежедневно захватывались здания областных администраций, и митингующие объявляли о неподчинении Президенту.
А Янукович все тянул, мялся и не решался на достойный ответный удар. Бунт разгорался, и бездействие Президента, лишь усугубляла безнаказанность наступавшей толпы.
Тем временем, русский Юго-восток мрачно молчал. Там уже начинался тихий ропот, шли призывы от областных Советов о том, что пора останавливать эту митинговую анархию, но на улицу никто не выходил. На востоке больших столкновений не было. Президент был вроде бы свой, про-русский. У него была в руках вся власть, и он её по идее мог в любой момент применить. Янукович стукнет кулаком по столу, и порядок будет наведён.
Но Янукович все тянул и драма нарастала. Число убитых и раненых, с двух противоборствующих сторон уже перевалило за сотню. Все зверели, наблюдая за происходящим. Этому должен был наступить конец, кто-то должен был отступить и проиграть.
И Янукович сдался. Сначала он согласился на промежуточные условия бунтовщиков, а потом и вовсе сбежал.
"Опустошение" - вот одно слово, которое я написал в тот день, тут, у себя на фейсбуке.
Полное опустошение от предательства русского юго-востока, который его и выбрал Президентом Украины. Ты то, сбежал, а что делать, тем, кто остался?
Как это можно, вот так взять, и сбежать?
А на следующий день, 23 февраля, прямо в день закрытия сочинской Олимпиады, серый кардинал Майдана, Александр Турчинов, назначает себя новым и.о. Президента Украины!
Это произошло в один день с триумфальной победой России в Олимпиаде. Великая страна провела лучшую Олимпиаду в истории, и её атлеты взяли более всех побед в спортивных битвах. Это была наша, русская победа, их так не много было в современной истории.
Но Украине было наплевать на этот русский праздник и русский пир. Первым же своим Указом, Турчинов отменяет Закон о статусе русского языка, как регионального в Украине. Это было уже как плевок, как насмешка в спину убегающего Януковича и в лицо всему остающемуся с этим жить, Юго-Востоку.
«Утритесь» - говорил этим знаком, лысый пастор.
Это было невыносимо...
Но за зимой, обычно приходит весна.
И тут… маленьким огоньком, странным мерцающим лучиком, стали пробиваться какие-то первые новости с Крыма. Мы все тогда прильнули к телеэкранам и радиоприёмникам, в ожидании чуда, ведь что-то же должно начаться. Там давно уже шли разные митинги русской общины, «беркутовцев», «казаков», но это всё не то. Против тёмной и обнаглевшей, от неожиданной победы, киевской силы этого точно не хватит.
И вот стало проявляться что-то настоящее, что-то реальное…
Хорошоэкипированные, в неузнаваемой форме, солдаты, за одну ночь берут в оцепление здание Верховного Совета Крыма. Туда собираются все крымские депутаты и объявляют о будущем референдуме по отделению Крыма от Украины.
И дальше пошло…
Эти красивые солдаты, в красивой форме, четко и методично объект, за объектом, окружают обескураженных украинских военных, в их грязной подержанной форме. Каждый час, каждый тот день выдавал новости всё лучше и лучше.
Взят аэродром, перекрыт Перекоп, подошёл русский крейсер, украинские военные присягают новой русской власти…
Зажмурьте мне глаза, остановите время, я хочу, чтобы... ЭТО НЕ ПРЕКРАЩАЛОСЬ!
В это невозможно было поверить, неужели мы ТАК можем, неужели мы ТАК умеем!
Первый день ВЕСНЫ выпал на утро субботы.
Как обычно мы с женой сели в джип, и поехал на свою тверскую усадебную стройку. И где-то выезжая с Николиной Горы, когда открывается весь этот подмосковный простор, радио вдруг огласило: «Путин запросил разрешение у Совета Федерации на введение войск в Украину». Мы переглянулись, по телу прошла дрожь. Кругом лежали бурые поля, снег тогда уже почти стаял. Точнее, той зимой снега под Москвой почти и не было, и все кругом было серо и уныло. Но небо было чистым, и солнце светило в тот день ярко, ярко.
Это был первый день ВЕСНЫ!
Я надолго запомню те нахлынувшие эмоции. До усадьбы было ехать еще около полутора часов. Мы включили во всю громкость радио «Эхо Москвы». Либеральные дикторши уже вовсю комментировали и верещали что-то про попранные законы, что это насилие, и всё такое. Но каждые 15 минут, прерываясь на срочные новости, радио повторяло чеканные строки текста: «Путин запросил разрешение у Совета Федерации на введение войск в Украину».
Где-то под Волоколамском радио переставало ловить московские либеральные радиостанции и мы, как обычно, стали искать что-то местное. Ловилось только «Дорожное Радио»…
«А мне милей нешумные,
Милей одноэтажные,
От их названий ласковых
Становится светлей…»
Это был самый счастливый день…
