Украина увеличила запасы газа в газохранилищах до 14,5 млрд куб. м

- Вставай, Маша, - громко сказала мама. - Встань и иди! - рявкнул папа.
Машенька поднялась с постели. Родители её, одетые в какие-то странные костюмы, были по левую и правую от кроватки стороны. Отец, обряженный теперь в дерюгу вместо вечного ватного своего халата, держал в правой своей руке плеть, а в левой - топор. Мать, в платке до самых серых глаз и в пальто до пят, несла пред собой Николя Угодника.
Маша сначала хотела было испугаться и заплакать, но вспомнила вчерашний вечер, и что после ужина говорили её родители.- Доченька, - сказала мама, впервые за десять дней выключив телевизор, чтобы военные марши пополам с балетом не мешали их разговору, - завтра у нас - первое сентября, день знаний. Однако ж, - добавила она, выдержав долгую паузу, и погладила Машеньку по руке, - теперь знания уже не простые. Теперь те знания, которые имели мы прежде - пшик, канули уже в лету.
Папа, сидя на другом табурете, гладил дочку по голове:
- Мы теперь такая особенная держава, что и знания у нас особенные.
- Другие, маменька? - спросила Маша.
- Совсем-совсем, - уверила мама и поправила ей волосы в платочек.
- Магические, - добавил папа, состроив такие круглые глаза, что дочка рассмеялась.
- Веришь ли, - заметила мама, - теперь то, что считалось прежде непременной истиной, оказалось чудовищной совсем глупостью. Учили тебя, что Земля есть шар, но это-то совсем не так. Коли был бы он шар, вода бы с него стекала по бокам, и падала в космос. Это очевидно.
- Шар должен висеть на верёвочке, а её нигде и нету. Земля теперь плоская и стоит на трех слонах, а слоны - на ките, - авторитетно молвил отец семейства, почесав окладистую бороду.
- Вокруг плоской земли парит эфир с флогистоном, - из-за чего в воздухе искривления.
- Эйнштейн оказался шарлатан, - добавил папа.
- Ньютон ошибался.
- Коперник - дурак.
- Дарвин сам обезьяна.
- В космос никогда не летали, туда бы Бог не пустил.
- Богу надо молиться.
- А власть - уважать и боятся.
- В чёрта - верить.
- И в кикимору. И в русалок.
- И в домовых, водяных и леших.
- Чтобы пугать детей, когда они безобразят.
- А цыгане их воруют.
- Масоны строят козни.
- Евреи во всём виноваты.
- Чурки тоже понаехали.
- Самолеты летать не могут, ибо суть тяжелее воздуха.
- Домострой надо учить наизусть.
- Жену - воспитывать плетью.
- Детей пороть.
- А работать следует, потому, что так Бог велел.У Машеньки голова пошла кругом от этих новых знаний. Всю ночь ей снились макаки на самолете с выбитыми иллюминаторами и отломанными крылами, рвущие кругом себя книги. Коперника жгли на костре за вольнодумство, а он орал: «А всё-таки она вертится!» Однако ж костёр совсем не хотел возгораться из-за эфирного флогистона. Кит устав держать всю эту конструкцию, ушёл под воду, от чего слоны его стали крениться на бок. И плоская на их спинах Земля стала теперь сползать. Антиподы попадали с неё за борт, а вода из океанов потекла вниз, прямо животным на головы. Бог упёрся голой пяткою, держал Землю за другой край и просил людей перебегать всем в Америку, чтобы её выровнять. Космонавты, взлетев, ударились ракетой о небесную твердь с нарисованными на ней звёздами, развернулись и полетели прямиком в ад - за святотатство. Кикиморы пели с русалками жалостливую песню. Домовой, напившись мухоморов, перебивал их комаринским, за что был больно бит крапивными розгами. Маша пять раз за ночь вскрикивала от ужаса и трижды вспотела.И, вот, теперь, утром, воспряв небойко от постели, Маша кушает киселя и каши, молится, ставит свечку за хорошую отметку, и одевает свой школьный костюм: сарафанчик, кокошник да свежие лапти. И идет, еще пока сонная, к подводе. Мама крестит её и вручает кулич - для классной руководительницы подарок, так теперь принято, и учит, как правильно подавать с поклоном. Рядом кидают вещевой мешок с четьи-минеями и гусиным пером. - Ну, пошла, родная, - отец сечёт кнутом лошадь, она от страха роняет в опилки лепешку и надрывно тянет. - Вроде левое колесо скрипит? - Спрашивает он то ли дочь, то ли лошадь, то ли самого себя. Выезжают телегою с Сенной на Невский, чуть не задавив спящего в объедках бродягу. Тот орёт с под рогожи густыми матами. Отец хлещет его наотмашь: - Не забалуй, - мяфа!
Бурлаки на Фонтанке воют свою заунывную песню, и кажется, что стоят они совсем на месте; баржа их так полна дровами, что, не ровен час, утонет. Всюду несется колокольный звон, со всех церквей и часовенек: в Отечестве родном надысь праздник - День знаний. Лепо.

Сильнее и круче, чем она сама умудряется обгадить, и не на словах, а исключительно на деле - никому не под силу. А здесь мы так, отдыхаем

про обмен жидкостями вам в сюда...