Валентина Семенюк: «БУДЕМ ОТБИРАТЬ ОБЛЭНЕРГО У МОСКОВСКИХ ФУТБОЛИСТОВ!» - Эксклюзив

Специально для «Цензор.Нет» Глава Фонда Госимущества рассказывает о стратегии реформ, которые ФГИ хочет обрушить на головы украинских олигархов.

- Валентина Петровна, секретарь Совета Национальной безопасности и обороны Петр Порошенко заявил, что необходимо забрать у нынешних хозяев 10-12 стратегических предприятий, Президент Виктор Ющенко заявил, что в черный список входит 30 предприятий. А премьер-министр Юлия Тимошенко полагает, что прокуратура проверит более трех тысяч предприятий и имущественных комплексов, которые были приватизированы при сомнительных обстоятельствах. Скажите, сколько входит в ваш личный «черный список»?

- Сейчас никто не может говорить о точном списке объектов, приватизация которых будет пересмотрена. Да, мы знаем о нарушениях по «Криворожстали», но далеко не везде все так же очевидно. Есть и определенные различия в методике оценки. Вот есть производственное объединение «Укрпапирпром», по которому у нас в контрольной комиссии по приватизации было много вопросов, были подготовлены материалы для прокуратуры и суда. В данный холдинг входит восемь предприятий. А собственниками холдинга являются три человека. Кто-то может усмотреть, что это один объект, а кто-то – восемь. Разные критерии, но суть – неизменна. Про точные цифры мы будем говорить чуть позднее.

- Какова главная проблема Фонда госимущества, на ваш взгляд?

- С политической точки зрения – проблемой была безответственность. С организационной – нет единого реестра всех приватизированных предприятий и корпоративных прав. Надо понять, чем именно владеет держава. Открытой приватизации никогда не было. По мере роста аппетитов местных олигархов, они по очереди заказывали приватизацию объекта. Причем олигархи сами нанимали нужные фирмы-оценщики, которые показывали минимальную и заниженную стоимость основных фондов.

- Но когда начнется процесс реприватизации?

Процесс пересмотра сомнительных, с точки зрения закона, решений, идет полным ходом. Однако я бы не говорила о реприватизации. У нас нет закона о реприватизации. У нас есть незаконные сделки. Не является реприватизацией случай, когда следственные органы обнаруживают нарушения при продаже предприятия, и затем суд принимает решение возвратить его государству. Это одно направление, по которому возможен пересмотр результатов приватизации. Второе направление: проверка выполнения инвестиционных обязательств. Сейчас олигархи кричат: «Ай-я-яй! Нас душат!» А на самом деле Фонд Госимущества будет требовать только одного - соблюдения интересов государства при проведении приватизационных сделок, и только на основании решения суда. Когда начался этот процесс? Уже три года назад, как я стала главой парламентской комиссии по приватизации, и вопросы нарушений в процессе приватизации комиссия поднимала неоднократно. Именно наша комиссия подняла все наиболее резонансные приватизационные сделки. Слово реприватизация мне не нравится – я предпочитаю говорить: упорядочивание имущественных прав государства.

- Какие законопроекты вы будете продвигать в Верховной Раде для скорейшего упорядочивания этих прав?

В начале прошлого года Верховная Рада приняла разработанные мной законопроекты о «О праве коммунальной собственности» и «Об управлении объектами государственной собственности». Однако президент Кучма эти законопроекты не подписал. На фоне распродажи государственного имущества Государственным управлением делами, мой законопроект был, конечно, неуместен. Однако сегодня эти законопроекты мной перерегистрированы, и, я уверена, будут одобрены парламентом. Также в ближайшее время я дам задание подготовить проект рамочного закона, название которого говорит само за себя: «Об отчуждении государственного и коммунального имущества». Этот закон сохранит идеологию еще одного моего законопроекта «О реприватизации», который был принят, но так и не подписан Кучмой в 2002 году. Я считаю, что весь порядок передачи имущественных прав, контроля инвестора за выполнением обязательств, учет интересов местных общин и государственных ведомств – должны быть прописаны в законе, и быть одинаковыми к исполнению. Иначе будет как при Кучме – закон о приватизации есть, но на самом деле, все конкретные случаи решаются на основе постановлений Кабмина.

- Как быть с оценкой исполнения инвестиционных обязательств?

Это огромный участок работы. 90 процентов предприятий, которые до приватизации показывали прибыль, сразу после перехода к частному владельцу резко снизили доходность. В разы, в десятки раз! И, как правило, эта метаморфоза не имела никаких экономических предпосылок, не обусловливалась рыночной конъюнктурой. Мы уже договорились с министром экономики Сергеем Терехиным об организации контроля над этой сферой. Это связано напрямую с вопросами создания подготовкой единого реестра. Дело в том, что 30-40 процентов предприятий, которые были переданы государством в частные руки, приватизировались незаконно – вообще без всяких формальных процедур. Были случаи, когда незаконно действуя в интересах третьих лиц, представители государства в предприятиях, сами голосовали, например, за дополнительную эмиссию, и размыванию государственного пакета. Только по приблизительным оценкам, через процедуру банкростства в Украине были незаконно проведены предприятия, балансовая стоимость которых составляет 60 миллиардов гривен.

- В список объектов, права собственности на которые могут быть оспорены, значатся и областные энергокомпании, принадлежащие группе Медведчука-Суркиса. Их продажа хорошо защищена с юридической точки зрения?

- Меня не интересует, кому принадлежат облэнергокомпании. Меня интересует, почему и кто разрешил подписать от имени государства такие невыгодные приватизационные сделки? Почему при покупке ряда облэнерго в договорах содержится пункт, что все имущественные споры подлежат местной юрисдикции той фирмы, которая купила акции? Это абсурдная норма. «Житомироблэнерго» купили вроде бы словацкие «энергетики», а перешла она в собственность московским «футболистам». С кем теперь судиться? Теперь надо вскрыть весь механизм этих операций. Но мы трудностей не боимся. Я здесь для того, чтобы гарантировать – государственное имущество по теневым схемам и за бесценок больше приватизироваться не будет.