Путешествие на войну. Краматорск
Российский журналист Евгений Бабушкин поехал на восток Украины, в зону боевых действий. За сутки его шесть раз обыскали, трижды проверили документы и всего лишь раз угрожали расстрелом.
Своими впечатлениями о поездке журналист поделился в репортаже на Snob.Ru.
1. Порно и пограничники
В купейном вагоне поезда Москва - Донецк - 36 мест. Пассажир был один: я.
- Что смотрите?
- «В огне брода нет».
- Это хорошо, что брода нет. А порно есть? Пропаганда войны и насилия? Всякие такие картинки? Иное запрещенное? Покажите ваши файлы!
Вяло потыкав куда-то в район корзины, таможенник не заметил Рифеншталь и Бертолуччи. Он отстал, но пристал пограничник - красноречивый шкаф с дискантом евнуха:
- Больше всего вы дальше тут не поедете.
Это война. Каждый здоровый мужчина - возможный враг. А журналист - хуже врага. Пришлось убеждать, что я ни разу в жизни не говорил «хунта». Как, впрочем, и «колорады». Помогло.
- Алена, что ж они суровые такие?
И проводница, еще под Курском сменившая форменную розовую жакетку на спортивный костюм, шепнула:
- Им страшно. И мне. А вам?
И хлопнула ресницами, долгими, как бессонная ночь в поезде.
2. Автоматы и автобусы
- А вдруг тебя ранят? А вдруг, не дай нам Боже, ранят меня? Хорошо, если ДНР, а если нацгвардия? Короче, 1200 гривен. Лучше рублями: 5000.
Тут есть мобильный интернет, и греет солнышко, и цокают каблучки, и донецкие таксисты заламывают цены так же, как в мирное время. Война обостряет характеры. Кто наживался на людях, наживется стократно, кто был понур и покорен - станет хуже вола. Усталые, ко всему готовые люди - и я среди них - набиваются в автобус Донецк - Краматорск: 45 гривен, 12 рейсов в день, 2 часа в пути, 5 блокпостов.
На первом же меня чуть не грохнули - снимал противотанковые ежи из-под занавески на мобильник. Через минуту нас подрезала «Нива». Выскочил потный, похмельный гаишник в рубашке навыпуск и двое в камуфляже. Один ткнул меня автоматом в горло, второй - винтовкой в задницу.
- Эх, Женя! - сказал автоматчик после короткого, но неприятного допроса. - Ты б лучше дал водителю лишние 15 гривен, он бы остановится, ты б такие кадры сделал! В следующий раз не забудь у нас разрешения спросить. Потому что в следующий раз получишь пулю.
Я усвоил урок, и блокпост в Константиновке (она же Констаха) снимать не стал. У этих был уже не черно-сине-красный флаг Донецкой народной республики, а черно-оранжевый - Конгресса русских общин.
- Господа мужчины, попрошу паспорта. Вы, девушка, тоже можете. Пометим вас «М». Извиняюсь за юмор. Возможно, неуместный. Пытаюсь поднять вам настроение.
Все привычным движением достали паспорта, но весельчак с калашом не стал их смотреть. Дальше, в Дружковке, какие-то парни в трусах и майках, но с винтовками, даже не прошлись по салону:
- Документы у всех? Настроение хорошее? Чтоб таким и было. Марш!
На въезде в Краматорск стоял живой Бабай с анекдотической бородой и в папахе. Мимика у Бабая была матерная, он ругал крановщика - бетонные блоки были ни к черту, баррикады вышли кривоваты. Документы проверял мальчишка, еще не начавший бриться.
- Киевская прописка есть? Лучше сразу говорите.
У него был гранатомет с наклейкой «Донецкий и горжусь этим». Мальчишка неловко двинул меня гранатометом и извинился. Они все очень вежливы.
3. Страх и сталинки
Раньше Краматорск был ого-го. Просторные парки, широкие бульвары, парадные сталинки, которым и Москва позавидует. Дырой он стал задолго до войны: при Кравчуке осыпалась лепнина, при Кучме распилили чугунные решетки, при Ющенко заросли бульвары, при Януковиче все потихоньку сгнило и запачкалось.
С виду - типичный российский райцентр. И лишь по голосам понятно, что это пока еще другое государство: певучее южное наречие с чудными вкраплениями - «дайте пополняшку на лайф».
Краматорск похож на Припять или на Сухуми, где время встало в прошлом веке. Запустение заповедное, чисто штатское, внешних признаков войны немного: скелеты сожженных троллейбусов - и баррикады.
Моду на них задал Майдан, но там была агитация, не защита. Краматорские баррикады намного основательней, хоть и сделаны из подручного материала: доски, шины, игровые автоматы. Снимать эту красоту нельзя. Нарушителя сразу повели к командиру: усталый мужчина в спортивном костюме цветов ДНР сидел на корточках, опираясь на карабин.
- Аккредитация контрразведки, конечно, есть? - спросил мужчина.
Ее, конечно, не было.
4. Голоса и голуби
- У-у-у!
- Что?
- Я тут завхоз. У-у-у-у!
- Что вы делаете?
- А вы послушайте, какая в нашей школе акустика! У-у-у-у!
Люди сходят с ума от тишины. Стотысячный город мертв, и слышно, как на другом конце площади воркуют голуби.
Вдруг вой: сирена! танки! артобстрел! Я метнулся на землю, одновременно доставая фотоаппарат - точнее, хотел метнуться, присел враскоряку у фонтана. Оказалось, гудела свадьба. На капоте - черно-оранжевые ленты. Пухлая невеста скорчила рожу: фонтан, привычное место гуляний, давно высох. Его остов оккупировали школьники, превратив в доску объявлений: «отсосу недорого» - и телефон любимой одноклассницы.
Мир и война смешались в Краматорске. Инстинкт самосохранения дает сбой. Здравый смысл отказывает. Я испугался фальшивой сирены, но когда наконец услышал настоящие выстрелы, то принял их за раскаты грома.
5. Вода и вопли
Полки полупусты. Еще не голод, но уже дефицит: нет, например, кошачьего корма. И нет воды. Редких прохожих - с ведрами и канистрами - встречает перестроечный возглас:
- Где брали?!
Воду раздают в школах, точного графика никто не знает, занимают наугад, записывают номерки на руках. Тут, в очередях, процветает забытое искусство публичной издевки - похожее творилось на Майдане, когда Януковича позорили в стихах и прозе. Люди легко заводятся и эффектно бранятся.
- Ой, не снимай меня, обижусь!
- Да я тебя вырежу, дурака. Все равно в кадр не влезаешь.
- Ты побыковать хочешь, дяденька?
- Я быковать не буду, но я тебя спрошу: ты кто такой вообще?
- Я-то, может быть, даже и голодающий житель города!
- Репу вон отрастил, голодающий!
- На брюхо свое посмотри!
Очередь на стороне Репы:
- Стервятники! Все у нас хорошо! Не снимайте нас! Гадины!
Репа моложе и сильней, и Брюхо, бранясь уходит. Он журналист местного, 12 канала. Телевидение под контролем ДНР. Город тоже. Ухожу и я. Ведь у людей все хорошо, и я не хочу быть стервятником.
6. Поликлиника и поминки
В кафе с прекрасным именем «Как всегда и недорого», с дубовыми столами и средним счетом в 36 рублей, гудели люди.
- Неплохо у вас дела идут, как погляжу.
- Так у нас же поминалка.
- Что?
- Ну, поминальное кафе. Вам борщ или котлету?
Нормальные кафе закрыты. Закрыты почти все банки, ювелирные лавки, магазины техники. На разбитых витринах - «продаю», «продаю», «продаю». Закрыто все, откуда можно что-то вынести. Все, кому есть что терять, покинули город. Остались те, кому терять нечего: бюджетники.
- Я сама тамбовская. В поликлинике этой 20 лет работаю. Сын вырос, 11 классов закончил - а куда теперь?
- В Киев?
- Ой, да не смешите.
- В Россию?
- А деньги? Кому мы там нужны без денег?
- Вам ведь зарплату не платят с 20 мая?
- А что делать. Все равно работаю. А я такая. Я всегда была такая. Уперлась, как телЯ.
Растерянность, апатия, покорность - вот на чем держится донецкая власть. Впрочем, только ли донецкая.
7. Мужики и музыка
Любимое занятие местных мужчин - сидеть на скамейке и ждать, что же будет. Результаты блиц-опроса предсказуемы:
- Тимошенко?
- Косу заплести - ума не надо.
- Стрелков?
- Отпустил усишки и думает, что генерал.
- Порошенко?
- Вафли лепить - не страной управлять.
- Кернес?
- В жопу ранили - и уже герой.
- Добкин?
- Хороший человек. Только бандит.
Национальный характер - выдумка, но на Украине так много стихийных анархистов, что это, кажется, и правда в здешнем характере. Веселое недоверие к власти пленяло на Майдане - пленяет и здесь, на войне. Но если ДНР просто не доверяют, то Киев вызывает эмоции посильней: страх или ненависть.
Киев проиграл информационную войну. Кто может, смотрит «Россию-24», предпочитая московскую полуправду киевскому молчанию. Пропаганда порождает фольклор: вон на той горе, слышь, снайперша из Латвии сидит. А олимпийская чемпионка Пидгрушная, тоже снайперша, чтоб ее черти взяли, прям по детям палит, невзирая на Пасху.
А слышали, на подступах дивизия израильтян? Совсем как люди, только жиды. Слышали? Слышали?
У ДНР есть свое радио - крутят блатняк (особенно популярна Вика Цыганова) и самоделки про казачество и славянское единство. Между песен - объявления: детские лагеря под Орлом, автобусы до Ростова, сбор крови раненым бойцам.
8. Бутылка и будущее
В Донецк я вернулся засветло. В гостиницу с чистыми простынями, где никто не кричит, никому не угрожают, где ленивый взгляд не блестит из-под балаклавы. На этаже - 20 номеров, но постоялец был один: я. И я планировал выпить. В меня весь день тыкали деревом и металлом - имею я право на несколько текил?
- А бар почти уже закрыт. И те, напротив, тоже закрылись. Время, сами понимаете, какое.
Тут не говорят «война». Любят эвфемизмы: «время», «дела», «ситуация».
- Мы в такой ситуации до десяти работаем.
- А завтра?
- А вы знаете, что будет завтра? Я вот не знаю.
Я взял вина. Нормального, крымского. Завтра было свежо: прошла гроза. В пяти километрах северней, под Авдеевкой, шли бои. Но я не услышал. Все и так грохотало.
С виду - типичный российский райцентр. И лишь по голосам понятно, что это пока еще другое государство: