Боснийская федерализация: уроки для Украины

Автор: Юрий Мацарский

Украина отправляет в Боснию и Герцеговину двух миротворцев. Эти двое войдут в состав действующей под эгидой Евросоюза миссии "Алтея", призванной примирить боснийских сербов и боснийских мусульман. Очевидно, что отправка в Боснию всего двух военнослужащих - это скорее жест солидарности с ЕС, чем реальное участие в миротворческой операции. Хотя именно к Боснии и Герцеговине как к государству, узаконившему сепаратистские образования на своей территории и пошедшему под давлением внешних игроков на федерализацию, украинцам стоит присмотреться особенно пристально.

Боснийская война закончилась в 1995 году - это больше четверти века назад - но в Боснии и Герцеговине до сих пор находится иностранный миротворческий контингент и все еще сохраняются довольно заметные сепаратистские настроения. А все из-за особенностей мирного соглашения, завершившего два с половиной десятилетия назад боевые действия.

FOTO: Hedwig Klawuttke; Baumi/Wikimedia Commons

Согласно этому соглашению (оно называется Дейтонское, по наименованию американского города, в котором его подписали представители противоборствующих сторон и международные посредники), боснийцы согласились на предоставление особого статуса сепаратистскому образованию, созданному местными сербами на их территории - Республике Сербской.

До подписания мирного соглашения, Республика Сербская была такой себе ЛНР или ДНР - никем не признаваемой дырой, в которой правили местные "мотороллы" и "захарченки", в которой регулярно проходили чистки несогласных, а грабеж и насилие были ежедневной нормой.

Собственно, такие же "ЛНР" и "ДНР" действовали и на территории еще одной бывшей югославской республики, втянутой в начале 1990-х годов в войну с местными сербами, - Хорватии. Их лидеры и стоявшая за ними Сербия требовали от хорватов юридического признания и особого статуса, но этого так никогда и не произошло. Вместо этого летом 1995 года хорваты развернули масштабное наступление на сепаратистское образование Сербская Краина и ликвидировали его, вынудив и боевиков, и многих мирных жителей бежать в соседнюю Сербию.

У боснийцев все пошло по другому сценарию. Измотанные войной и перепуганные звериной жестокостью противника - а незадолго до конца войны боснийские сербы убили в городке Сребреница больше восьми тысяч безоружных мусульман - боснийцы в конце концов поддались на уговоры международных посредников и пошли на официальное признание Республики Сербской как составной части Боснии и Герцеговины с особым статусом.

Комплектом с этим признанием шла федерализация Боснии и Герцеговины по почти путинскому образцу: у Республики Сербской появились свои органы власти, на работу которых большая Босния влиять не могла. При этом, вчерашние сепаратисты получили немалую квоту в боснийских правительстве и парламенте. Больше того, мирные соглашения фактически обезглавили Боснию и Герцеговину, так как предписывали создание особого органа власти - президиума. Этим коллективным президиумом заменили единоличное президентство. Вместо одного главы государства в Боснии и Герцеговине появилось сразу три, каждый из которых представляет интересы одной из крупнейших национальных общин: боснийских мусульман, сербов и хорватов.

В результате федерализация выглядит примерно так: депутаты от одних национальных общин заворачивают законопроекты, представленные их же коллегами от других общин, потому что всюду видят козни недавних военных противников. А если вдруг какой-то закон все же проходит все стадии принятия парламентом, он оказывается на столах трех не очень доверяющих друг другу членов президиума, без подписи хотя бы одного из которых он так никогда и не будет реализован.

Не помогает, а зачастую даже усугбляет ситуацию, и специально созданный для решения конфликтных ситуаций пост Верховного представителя по Боснии и Герцеговине. На него ООН назначает иностранных дипломатов, наделяя их особыми полномочиями. Этот верховный представитель может по собственному желанию увольнять чиновников, снимать с выборов кандидатов и - что самое важное - публиковать распоряжения, имеющие статус обязательных к исполнению законов.

Сребреница

Совсем недавно - в июле - уходящий с поста Верховного представителя австриец Валентин Инцко распорядился считать преступлением отрицание геноцида в Сребренице - того самого массового убийства мирных мусульман. И началось. В Республике Сербской не только заявили о выходе из всех органов власти Боснии и Герцеговины, но еще и приняли закон, по которому каждого, кто скажет, что геноцид вынудил мусульман в конце концов признать субъектность этой республики, будут отправлять за решетку.

То есть, законодательство одной части государства теперь вступило в прямое противоречие с общенациональным законодательством. И поделать с этим ничего нельзя - федерализация же и особый статус.

В Республике Сербской даже снова заговорили о независимости или присоединении к Сербии. Именно такие разговоры предшествовали Боснийской войне, в которой погибло больше ста тысяч человек. А это уже прямой шантаж: или подгоняйте законы под наши хотелки, или готовьтесь к худшему.

Эти шантажисты - к слову, как и их "коллеги" из так называемых ЛНР и ДНР, пользующиеся покровительством Кремля и регулярно получающие из Москвы подачки, - и есть главный итог федерализации и особого статуса. Даже не удручающие экономические показатели, вроде средней зарплаты, которая куда ниже, чем у соседей. И не туманные перспективы евроинтеграции на фоне уже давно вступивших в ЕС двух других осколков бывшей Югославии - Хорватии и Словении. Именно узаконенное сепаратистское образование, которое вот уже несколько десятилетий пытается навязать всей стране свои взгляды и свои представления - основной результат компромиссного мира.

Договариваться с теми, кто не признает твоего права на существование - а лидеры боснийских сербов накануне войны заявляли, что никаких боснийцев на самом деле нет, что это сербы, новую идентичность которых выдумали то ли османские власти, то ли игравшие в интернационалистов югославские коммунисты - значит, ставить себя в заранее проигрышное положение.

Глядя на то, что сейчас происходит с Боснией и Герцеговиной, можно примерно представить себе, во что превратится Украина, если пойдет на предоставление особого статуса оккупированным районам. Тем более, что российский оккупант тоже не верит в субъектность Украины и украинцев, считает, что целый народ был выдуман в иностранном генштабе и надо его любой ценой заставить это признать.

 Юрий Мацарский

Фото на главной :  Euronews