Санаторий в Широкино: крепость на передовой

Автор: Анастасия Береза

На базе отдыха на окраине населенного пункта Широкино, в этом году немноголюдно. Военные “туристы” из России, оккупировавшие этот регион еще в прошлом августе при поддержке местных боевиков, распугали всех отдыхающих и уничтожили инфраструктуру.

Теперь в четырехэтажных полуразрушенных домах на берегу Азовского моря "отдыхают" только самые отчаянные любителя военных процедур - солдаты Национальной гвардии из батальона "Донбасс" и полка "Азов".

Они ежедневно принимают горячие ванны из гранатометов, дожди из пуль и даже попадают под "град" со стороны террористов, но сдавать свою песчаную крепость не собираются.

Особенности национального отдыха

Достать путевку в Широкино (по формуле "все включено") нелегко. Лишь спустя почти месяц содействия двух министерств и одного замминистра удается попасть на "курорт", захватив бронежилет вместо купальника и аптечку вместо солнцезащитного крема.

От вокзала в Мариуполе до базы отдыха всего несколько километров на машине командира мотопехотного батальона - он находится на второй линии обороны, прикрывает Национальную гвардию на передовой, обеспечивает связь и разведку в секторе "М". Еще пару километров от командного пункта и мы на море. Мобильная связь известного оператора пропадает сразу.

До дома, где сейчас живет батальон "Донбасс", от машины нужно пробежать пару сот метров в полной экипировке. Позиции противника слишком близки для неспешных прогулок.

На первом этаже следы пожара, верхний почти уничтожен обстрелом, на втором кухня - пахнет едой. На третьем спальня и "оружейная" комната - в ней хранятся собранные гранатометы, пулеметы, ящики с патронами калибра 7,62.

Ими распоряжается третья штурмовая рота батальона "Донбасс". Ее ветераны еще застали тут аккуратные светлые стены, простую, но новую мебель, приличные санузлы и стекла в каждом окне.

А теперь баррикада из небольших холодильников, мешков с песком, маскировочной сетки и разного хлама прикрывает об обстрела расстояние от одного дома до другого. Вместо стекла от морского ветра, дождя, взрывов и пули снайпера помещение защищают одеяла, матрасы и куски сохранившихся штор. Стены изуродованы рисунками и надписями "азовцев", следами от осколков, пуль и порохом; полы то тут, то там устелены гильзами; на лестницах свежие куски разорвавшихся снарядов. В некоторые комнаты на верхних этажах уже не попасть из-за обрушившихся стен и смятой ударною волной мебели.

Деревья вокруг иссечены обстрелами, а некоторые вырваны с корнем. На море можно быстро взглянуть только из окна или дырки в стене: "Лучше не стойте там долго, снайпер работает", - объясняет Командир Сергей.

Вход в один из уцелевших корпусов базы отдыха машиностроителей в Широкино

Так же спокойно прокомментирует он и место ночлега - кровать в маленькой угловой комнате без стекол в крошечных окнах, с выбоинами в стенах и еще тремя спальными местами: "Ваша стоит в безопасном месте. Если не вставать и голову не поднимать". Возможность убедиться в том, что он не преувеличивает, выдастся уже ближайшей ночью.

А пока с фирменной невозмутимостью Командир проводит экскурсию по окрестностям, демонстрируя местные достопримечательности - воронки от гаубиц (152 мм) и неразорвавшиеся, заботливо замотанные в одеяла, снаряды.

Сергей родом из Черкасс. Дослужился когда-то до капитана Внутренних войск. В начале войны решился родину защищать. В военкомате его сочли слишком взрослым для этого, зато приняли в батальон "Донбасс". С ним он прошел Дебальцево и Иловайск, а теперь со своей штурмовой ротой сменяет напарников из "Азова" на окраинах сектора М.

В подчинении у него, в основном, бывалые ветераны. Все они добровольно пришли воевать еще в прошлом году - и замкомандира Ким - бывший пограничник из Запорожья, и киевляне Башня и Жора, и выпускник одесской морской академии Хантер, и выходец из Северодонецка Гном, и этнический русский Спайдер, и немногословные Томас и Монах.

Есть и один новобранец - пришел на смену раненого в прошлый раз бойца. Никто, даже он сам, не могут вспомнить откуда пошел позывной Журналист, в СМИ он никогда не работал. Почти четыре месяца Журналист маялся на полигонах и даже охранял границу с Приднестровьем, прежде, чем наконец попасть на передовую. Этот выезд в Широкино его первый боевой. Тут он впервые выстрелил из гранатомета и теперь на все вопросы громко отвечает:"Шоо?!". В коллективе он единственный украиноязычный.

Большую часть времени, свободную от отражения атак, чистки оружия и дежурства на пункте наблюдения, третья рота проводит на кухне. Рядом с огнем и чайником повсюду на войне самое многолюдное место - напоминает о доме, дарит тепло и иллюзию безопасности.

Следы крупнокалиберных снарядов в Широкино

На двух сдвинутых столах у "Донбасса" пакет с сахаром, несколько видов недорогого чая, кофе, подсвечник на три свечи и открытая банка сгущенки. Под столом коробка с печеньем и сладкими сухарями. Повсюду импровизированные пепельницы.

Тут же на кухне бутылки с водой для питья и приготовления еды. Как почти везде на войне с нею проблемы, набирать приходится в ближайшем населенном пункте. Там еще остались несколько отчаянных семей.

На полу пакет со скромной провизией - мясные консервы, "Мивина", карамель, несколько булок хлеба и, конечно, сгущенное молоко.

"Год назад нас всем обеспечивали волонтеры", - будто улавливая ход мыслей, комментирует Командир.

Теперь, когда война всех обессилила и утомила, воевать приходится на свои.

Высокий голубоглазый мужчина колдует над кастрюлей безмясного борща. Это Жора. Он не повар, просто готовит "по велению души". Она у него такая, что велит кормить горячим и жидким товарищей во время боевых выездов на передовую каждый день, а самому отсаживаться в дальний угол пока все наедятся, нередко оставаясь без своей порции.

Первый обстрел начинается до начала чаепития и задушевных бесед. Мужчины, минуту назад тщательно полоскавшие свои чашки, буднично и собранно надевают экипировку и рассредоточиваются по огневым позициям. Ким и Командир остаются без касок и жилетов, дают короткие указания и исчезают на верхних этажах.

Видеокамера, к сожалению, по-настоящему не способна передать звук, который сотрясает дом от выстрела гранатомета на балконе. Будь у дома внутренности - они бы вывалились от его силы наружу. Присоединившийся грохот двух пулеметов и множества автоматов заставляет подрагивать стены и осыпает штукатурку со стен.

Через полтора часа все наконец снова собираются на кухне. Под окном нова воронка - в здание напротив попал снаряд. По рации сообщают, что боевики только что применяли "Град-1". На немного вспотевших и потемневших от пороха лицах солдат третьей роты усталость, но не испуг. От генератора подключают ДВД, ставят телефоны на зарядку, а чайник на крошечную газовую плиту. Новичок Журналист мгновенно засыпает на стуле прямо в бронежилете, кто-то другой успевает вздремнуть в смежной комнате.

Новая получасовая атака приходится на полночь. Впервые доводится спускаться в укрытие - обустроенный "Донбассом" подвал. Оттуда ничего не видно и чуть хуже слышно, но раскаты артиллерии мгновенно достигают не только Мариуполя, а и новостных лент. В самый громкий момент очнувшийся мобильный оператор вдруг присылает "ободряющее" смс: "Приветствуем в России!".

Командир третьей штурмовой роты батальона "Донбасс"

"Здесь птицы не поют …"

Оказывается, в теплое время года птицы поют хоть бы что. После пальбы из танка в тишине вдруг зальется кукушка (нигде больше не бывают так желанны ее обещания долгой жизни). Чайка не замедлит полета над Азовским морем даже на время падающих в километре мин. Ласточка не покинет гнезда на балконе подпрыгивающего от пушек дома.

Даже коты и собаки и пугливей птиц - жмутся к людям, ищут еды и защиты. Многие остались бездомными после того, как жители Широкино и близлежащих населенных пунктов покинули свои дома.

Ситуация тут стала критичной в момент, когда на всем остальном фронте наоборот немного затихла - после Дебальцевского котла и Минских договоренностей. В перемирие.

В последние месяцы боевики и вовсе ежедневно нарушают перемирие, открывая огонь по позициям украинских военнослужащих с западной части Широкино.

Обычно они делают это около двух раз в сутки - утром и вечером. "Иногда обстрелы затягиваются на многие часы, - поясняет Командир. - Это сейчас они разленились".

На следующий после этих слов день "лень" боевиков, как сообщили в командном пункте, достигла 99 выпущенных снарядов.
"Все равно это не война, - считает замкомандира Ким - Война, это когда идем вперед".

"Почему нам нельзя первым открывать огонь? - поддерживает его Гном. - Если они хотят перемирия - пусть сложат оружия и уезжают домой"

Пока что террористы запрашивают перемирие только для того, чтобы вывезти своих раненых и погибших. А потом снова открывают огонь.

Военнослужащий третьей штурмовой роты батальона "Донбасс" с позывным Томас

Бессмысленная оборона изнуряет и утомляет. Особенно, если есть проблемы с БК.

"До перемирия все было хорошо, а сейчас мы получаем БК меньше нормы. Даже патроны заканчиваются", - рассказывают донбассцы и в доказательство этих слов Командир и Ким выезжают за боеприпасами просто ночью.
Делать это приходится почти каждый день.

"Перемирие еще никогда до добра не доводило", - убеждены в третьей роте. Но приказы командования выполняют беспрекословно - только ответный огонь.

"Не бывает неприступной крепости. Рано или поздно она падет", - резюмирует Гном ситуацию в секторе "М".

И отправляется чистить свой пулемет: "Не дай бог заклинит в самый неподходящий момент!".

Этот момент мог бы наступить и в 9:43 утра, и в 15:30 после обеденной дремоты, и в 19:45 следующего дня. Но все происходит без сбоев.

За чисткой оружия военные обычно слушают русскоязычную музыку со своих телефонов и общаются с зачастившими на передовую журналистами. К ним у добровольцев имеют претензии.

- Не показывают то, что есть на самом деле, - мягко упрекает Жора. - Романтизируют войну, демонстрируют, как тут все хорошо.
- А ничего хорошего тут нет! - энергично добавляет Башня.
- Да. Это самая худшая на свете работа.

"У батальона погасли глаза"

На фронте живут легендами. Военные верят, что их сливают, добровольцы, что дай им приказ - они легко победят, Национальная гвардия, что в Правом Секторе десять тысяч воинов, Азов, судя по их настенным рисункам, что он "правит миром", все вместе не верят ОБСЕ.
Батальон "Донбасс" верит, что у ВСУ и у Азова больше зарплата, обеспечение, форма, техника.

В доказательство Журналист демонстрирует порванные ботинки и предлагает пощупать "брезентовую" нацгвардейскую форму, "в которой летом невозможно ходит"; Командир показывает бронежилет, который ему купили волонтеры, и многозначительно потряхивает опустевшим мешком с патронами 5,45; Гром и Башня по очереди зачитывают смс о поступлении зарплаты на счет - 1900 и 2500 гривен.

"Донбасс" действительно, безо всяких мифов переживает не лучшие времена. После Иловайской трагедии, где батальон потерял сотни людей, часть добровольцев, публично порвав с комбатом Семенченко, ушла в армию, взяв себе название "Донбасс-Украина". С ними осталась и большая часть волонтеров.

В конце июня новобранцы нового подразделения сложили присягу на полигоне, а "Донбасс" все это время оставался на передовой в секторе "М".

Кроме этого оставшийся батальон подкосило принуждение к мобилизации.

"Мы почти год воевали добровольно, а в середине февраля неожиданно оказались мобилизованным еще на год", - рассказывает третья рота.

"Я в этот момент вообще лежал в больнице", - вспоминает отец двоих дочерей Жора. Он вообще надеялся, что война закончится месяца за четыре, а теперь семье без него еще год.

Военнослужащий третьей штурмовой роты батальона "Донбасс" с позывным Хантэр

Одним махом мобилизовали даже студентов-добровольцев, которые пришли на войну, взяв академотпуск, хотя призывать студентов запрещено.

"Я почти год здесь, - говорит Ким. - За все время был дома всего три часа. Почему мне теперь говорят, что я обязан пробыть тут еще год на чужих правилах?!".

Раньше "донбассовцы" проводили в зоне АТО месяц, а на второй месяц возвращались домой - к работе и семьям. Мобилизованному положен только отпуск длинною в десять дней.

"У батальона потухли глаза", - метко характеризует сложившуюся ситуацию Спайдер. Свое прозвище 35-летний сержант из Белой Церкви получил еще будучи альпинистом. Его первой работой в батальоне была охрана Семена Семенченко.

"Ничего плохого о нем сказать не могу", - говорит он, всматриваясь через бинокль на укрытия противника через окно. - Он помогает нам всем, чем может.

Может народный депутат, судя по всему, помогает немного. У снайперов из роты старая оптика, катастрофически добровольцам не хватает колес, а у новобранца Журналиста даже приличной аптечки нет.

"Раньше нас объединяла идея, - задумчиво вспоминает былые времена Спайдер, больше похожий на модель или актера, чем на военного. - А теперь жалобы на зарплату. Сперва мы были добровольцами, а теперь нас пугают военной прокуратурой за выпивку".

Несмотря на все это, уходить из батальона до конца войны никто не планировал даже без мобилизации.

- Чтобы тут ни было, но батальон - хата родная", - отрезает Башня.
- До конца войны из батальона никуда не уйду, - поддерживает Ким.
- Не жалеете никто, что пошли воевать?
- Вы что, как жалеть? - удивляется Гном. - Мы же тут с только людей встретили настоящих.

Военнослужащий батальона "Донбасс" с позывным Гном

Командир Сергей уже собрал документы, чтобы восстановиться на воинской службе по контракту: "Непонятно, что дальше делать на гражданке и кому я там нужен", - объясняет свое решение он.

Возвращение домой - отдельная тема. Его хотят, его боятся.

"Я когда в госпитале был, жена говорила, что с ребятами по телефону общаюсь больше, чем с ней", - негромко посмеивается Жора.

Смешного в этом немного - в кругу товарищей по оружию на передовой большинству из них теперь привычнее, чем в тылу.

"Четыре дня дома и все. Больше не надо", - авторитетно убеждает Башня. В Киеве у него трое детей от двух браков.

Спайдер сразу после ротации отправится в отпуск на целых полторы недели.

"Я и хочу этого, и боюсь", - делится он. Родители в Белой Церкви его выбора служить родине не восприняли, старые друзья стали чужими, с женой он в разводе.

"Зато здесь пацаны классные, - утешает сам себя он. - И командир самый лучший. Всегда с нами во всем".

Командир Сергей за год войны еще не был отмечен ни одной наградой. Зато жена скоро подарит ему третьего ребенка.

- Мы девочку ждем, представляете?!
- Хотели сына?

Задумывается без ответа. Девочку не заберут на войну.

Военнослужащий третьей штурмовой роты батальона "Донбасс" с позывным Спайдер

"Самая худшая в мире работа"

Достаточно всего нескольких дней, чтобы начать лениво вставать, а не вскакивать с постели, заслышав звук разрывающихся артиллерийских снарядов, и кое-как натянув жилет и каску, задремывать вновь, а не бежать в подвал.

Накануне отъезда звук падающих вдалеке мин будит в 4:57. Судя по облакам дыма, они приземляются с мощным ударом на безопасном расстоянии, но настроение дню задают - ротация батальонов самый опасный момент. Большое количество военных в одном темном месте - всегда желанная цель для боевиков.

Прощальное "пиршерство", устроенное гостями (шашлык из свинины и молодая картошка) и разделенные на весь "Донбасс" по всему побережью, помогает скоротать волнительный день. Хлопоты со сборами и уборкой помещения заставляют забыть о времени "Ч". Впрочем, ветераны войны и не очень встревожены - это из полка Азов на позиции часто приезжает полностью новая рота, а в "Донбассе", как правило, одна и та же. Успели привыкнуть.

Ближе к вечеру боевики начинают лениво постреливать и по рации из командного пункта в который раз деловито предупреждают: "Возможен артобстрел. Личному составу в укрытие, наблюдателям оставаться на местах". Слышно, как пули противника неприятно и громко шлепаются о стены дома, но Командир невозмутимо слушает музыку на телефоне. Кроме собранности и серьезности в самые сложные моменты на его лице за все это время ни разу не появился страх, растерянность, напряжение.

Фильмы уже не смотрятся, разговоры не ведутся, время коротают за дремотой и опостылевшим чаем/кофе.

Разрушения на базе отдыха в Широкино

Наконец командир дает команду и в полной темноте, по команде, небольшими шеренгами, держась рукою за плечо или рюкзак идущего впереди, добровольцы покидают позицию.

В прибывшие на более менее безопасное расстояние грузовики складывают оставшийся БК, генераторы, личные вещи. Привычно пересчитываются в кузове. Сбиваются со счету от волнения только новички - при попадании снаряда эта машина мгновенно станет смертельной духовкой. Отсюда даже не спрыгнешь, как с БТР. Только счастливый Журналист мгновенно и беззаботно засыпает даже здесь.

От напряжения даже небо, кое-где затянутое густыми, плотным облаками, кажется предательски светлым. Несколько километров тревожны и мучительны, каждая ямка и кочка отзывается противным холодным потом на спине, только бывалые воины шутят и напевают "все буде добре".

В этот раз так и случается. Машины благополучно добираются до своей базы. Добровольцев выпускают не недолгую волю - в баню, поспать, отдохнуть, наговориться с родными, повидать товарищей и наконец выпить.

Через установленное время, вновь собрав нехитрый багаж, добровольцы из батальона "Донбасс" (полка Азов, 37-ого батальона и других подразделений, участвующих в боевых действиях в секторе М), вернутся в свою "курортную" крепость на песке, чтобы делать "самую худшую на свете работу".

P.S. На момент выхода публикации боевики из самопровозглашенной "ДНР" покинули населенный пункт Широкино. Согласно переписи 2001-ого года там проживало больше 1400 человек. Сейчас в полностью разрушенном селе не осталось людей.

Анастасия Береза, Цензор.НЕТ