Нардеп Вячеслав Константиновский: "Пока стоял в пробке, меня осенила мысль, что моя парламентская деятельность закончена"

Автор: Ольга Москалюк

Прошлая неделя в парламенте была богатой событиями: тут тебе и реформы пытались "продвигать", и закон о Конституционном суде меняли, и неприкосновенности депутатов лишали. Правда, произошло и совсем незаурядное событие: внефракционный Вячеслав Константиновский заявил о добровольной сдаче мандата. Подробности читайте в его интервью Цензор.НЕТ.

Если вас спросить, чем запомнился народный депутат Вячеслав Константиновский, уверена, сразу вспомните предвыборный слоган "Продал Rolls Royce, ушел на фронт". Далее память выдаст дело "бриллиантовых прокуроров", из-за которого Вячеславу пришлось покинуть фракцию "Народный фронт". Еще одним ярким воспоминанием теперь станет его решение о сложении депутатского мандата. Нардеп сообщил о своем намерении в четверг вечером в Фейсбуке. На следующий день мы встретились в ресторане Mur-Mur, который открыл его брат Александр. 



 - Это его произведение, - Вячеслав обводит взглядом заведение. Приглашает присесть за столик на летней террасе восьмого этажа.

- Как-то не верится, что без вашего участия.

- Он может посоветоваться. Я могу высказать свое мнение. Но в процесс я не вмешивался. Честно говоря, до открытия я был тут один раз. Хотел увидеть уже готовый ресторан. Мне понравилось.

- А название кто придумал?

- Тоже брат. Сказал: "Не влезай. Я сам придумаю". 



- Вы написали заявление о сложении мандата. Если отпустят, теперь будете больше времени заниматься ресторанами.

- Ну конечно! (Улыбается. – О.М.). У меня будет много времени, да.

- Зарегистрировали заявление в парламенте?

- Да. Помощница занесла в экспедицию. Вчера (13 июля. – О.М.) просто не успели. Знаете, как принял решение? Сидел в машине, думал и для себя понял: я больше туда не пойду. Позвонил помощнице, но уже было поздно для регистрации.

- Рассматриваете такой вариант, что не хватит голосов? У нас же в парламенте всякое возможно.

- Проголосуют. Я так попрошу, что проголосуют (улыбается. – О.М.).

- Как так?

- Слушайте, зачем с этого цирк устраивать?! На моем месте может работать кто-то другой.

- Уже поползли слухи, что кому-то понадобился округ.

- Я не знаю, кто пройдет по округу. Надеюсь, что достойный человек.

- Выборов, в принципе, может и не быть.

- Может. Но людям все-таки нужен депутат.

- Вы несколько раз говорили о том, что хотели бы сдать мандат, - в том числе нам в интервью в декабре прошлого года. Но именно сейчас приняли такое решение. Что стало, как говорится, последней каплей?

- Всегда наступает "сейчас". Вот вчера я понял, что просто не могу там находиться.

- Почему не можете?

- Причин много. Есть второстепенные, с которыми я мог бы смириться. Но основное – отсутствие доверия к парламенту и депутатам. Я пришел из бизнеса. Работал на себя. А избиратели меня фактически наняли. Если меня нанимают, но потом мне не верят, то тут должен появиться кто-то другой. Я не работаю, когда мне не доверяют. Для меня важно самоуважение. А так я буду понимать, что не завишу от мандата или иммунитета. Все считают, что это какая-то панацея. Для меня это было очень унизительно. Потому что я в парламенте не зарабатывал деньги и не ощутил, что такое иммунитет. 



 - У себя на Фейсбуке вы написали: "Я не парниковый мальчик и умею справляться с трудностями. Единственное, что я не терплю, - это унижение и оскорбления себя и тех, кого я уважаю". О чем речь?

- Смотрите, существует заслуженное недоверие к власти, в частности, к депутатам. Их сейчас сделали ответственными за все, что на самом деле не является правильным. Из-за этого все структуры на депутата практически не реагируют, потому что Верховная Рада дискредитирована. Мне рассказывали, что раньше, когда, к примеру, приходил депутатский запрос, чиновники реагировали. Сегодня идут только отписки.

Эта кампания по дискредитации парламента (правда, частично заслуженная) достигла таких масштабов, что депутату очень тяжело что-то хорошее сделать даже при большом желании. Особенно если он один. Конечно, когда есть фракция или группа, проще. Я был один после того, как вышел из "Народного фронта". Причем покинул саму ресурсную фракцию: премьер-министр, министры. Потом так и не нашел себе место в какой-то команде.

- А в БПП не звали?

- Когда коалицию создавали, многих приглашали. Никто не давил, но приглашать – приглашали.

- Почему не ужились в "Народном фронте"?

- Я не то чтобы не ужился. Опять же – вопрос доверия. Когда началась вся эта история с "бриллиантовыми прокурорами", это был единственный случай, когда я обратился к фракции. Был уверен, что я прав. Если бы просил каких-то преференций, снисхождения или какого-то прикрытия, то это одно. Тогда их отсутствие желания вмешиваться было бы понятно. Я сказал, что ничего не прошу, пусть проверяют по закону тех людей, за которых я заступился. Рассказал, что на месте были прокуроры, "титушки". Если бы на то время не был депутатом, мог бы всех их просто выкинуть в речку (у меня были для этого силы). Но как депутат я не имел права этого делать. У меня были "связаны руки". Существовала единственная возможность обратиться за поддержкой к фракции. Однако речь шла о конфликте с Генеральной прокуратурой. Если честно, Аваков пытался разобраться. Но вы сами знаете, куда вели "нити" от этих прокуроров…

- Куда?

- К "верхушке" ГПУ – Владимиру Гузырю и Виктору Шокину. Из-за одного депутата (во всяком случае, из-за меня) не захотели связываться. Мне было проще самому выйти из фракции. Тогда уже была угроза снятия с меня депутатской неприкосновенности…

- Насколько я помню, вы тогда фигурировали в так называемом списке Шокина.

- Я его не видел, но говорят, что да. Ко мне подходили многие депутаты-однопартийцы, говорили: "Славик, не переживай. Мы не будем голосовать". Я ответил: "Голосуйте, я этого не боюсь". Сам сознательно вышел из фракции, чтобы не чувствовать, что за кем-то прячусь (я этого вообще не люблю). Тем более, было непонятно, чем это все могло закончиться. Поэтому наши пути с фракцией разошлись. Хотя там много нормальных людей, с которыми я в хороших отношениях по сей день. Есть порядочные ребята. Но, знаете, в политике нужно уметь идти на компромиссы, иногда промолчать. Ну, не получилось (улыбается. – О.М.). Предыдущий жизненный опыт меня этому не научил. Когда я вышел, мне надо было самому разбираться с прокурорами.

- Следите, что сейчас и как в этом деле?

- Дело затягивается. Посмотрим. Во всяком случае, могу сказать, что уже я в парламенте был не зря. Потому что это был первый такой самый серьезный "клин" в монолит прокуратуры. Они же тоже были неприкасаемы! Хотя у них нет иммунитета. Но на самом деле они еще больше неприкосновенны, чем депутаты.

- Сейчас эта ситуация не изменилась?

- Смотрите, вот обвиняют депутата в несоответствии образа жизни декларации. Но мы каждый день видим в прессе такие же расследования по прокурорам. При этом я не замечаю каких-то резких движений, больших скандалов, никого не арестовывают. Хотя для этого не нужно голосовать в парламенте. Но ничего же не происходит! В лучшем случае кого-то увольняют или переводят на другую должность. Это не совсем справедливо.

Конечно, депутат тоже не может себе много чего позволять. Но то, что инкриминируют Лозовому, мы каждый день видим по работникам прокуратуры. Однако этих в наручниках никто не выводил. 


 - Мы с вами вспомнили о "списке Шокина". Но и с нынешним Генпрокурором у вас отношения не сложились…

- (Перебивает. – О.М.) У меня с ним никакие отношения не складывались. Когда Генеральный прокурор собрал пресс-конференцию и заявил, что я не уплатил 50 миллионов гривен налогов, я написал, что если это окажется правдой, я, кроме всех штрафов, добровольно заплачу еще миллион в благотворительный фонд. Не знаю, повлияло это или нет. Но, надо ему отдать должное, он меня пригласил к себе. Мы десять минут поговорили. Он меня выслушал. На самом деле мои объяснения были простыми. Я потом проходил проверку ГФС, ГПУ, НАПК. Мои юристы предоставили все документы. Ничего страшного в этом не вижу. Но если бы все не было специально подстроено и объяснения у меня взяли до пресс-конференции, то ее просто не было бы! Нужно было показать три бумаги: декларацию, свидетельство о разводе (потому что часть доходов от банка были на моей жене и она платила налоги, а когда мы разошлись, разделили имущество) и нотариально заверенный договор. Я показал их Луценко. Он все понял. Но процедура такова, что ты должен ходить, отвечать на вопросы. Ничего страшного в этом, конечно, нет. Я все прошел. Кстати, я мог не реагировать, ждать, когда же внесут в парламент представление, снимут иммунитет. Но решил, что мне нечего прятать, поэтому пошел сам.

- Да, я помню, что тогда в Фейсбуке вы написали о том, что готовы все заплатить и пожертвовать миллион на благотворительность, но если окажется, что налоги уплачены, надеетесь, что "у Генпрокурора хватит совести и порядочности так же публично об этом объявить". Лично я не помню, чтобы Луценко опроверг свое заявление, озвученное на пресс-конференции. Не извинился перед вами?

- Вот правильный вопрос. Это и есть дискредитация парламента. Сначала вбрасываются такие новости, а они остаются в информпространстве. Знаете, даже если напечатать извинения, их прочитают намного меньше людей, чем первичные заявления. А эти обвинения будут висеть в Интернете еще десятки лет! Вот такие минусы работы. Потому что когда речь идет об обычном человеке, никого особо это не волнует. А мне вот эта вся история "аукается". Я же не могу ходить и каждому рассказывать, что прошел все проверки и ничего не нашли.

- Но вы же не планируете в будущем политическую карьеру.

- А вы считаете, что репутация порядочного человека важна только для политиков?

- Люди, которые сотрудничают с вами в бизнесе, знают вас лично, поэтому верят вам, а не тому, что пишут в Интернете.

- Я общаюсь не только с теми, кто задействован в бизнесе. Я хожу по улицам, бываю в наших ресторанах, встречаюсь с множеством людей, которые не видели мою декларацию. Я бы не хотел, чтобы они думали о том, что я их обокрал. Даже если я не депутат.

- Я вас так расспрашивала о причинах ухода, потому что все как-то интересно совпало: по шести депутатам в течение недели рассматривают вопрос о снятии неприкосновенности. А тут вы – человек, на которого тоже могли быть представления, –  добровольно уходите…

- Тут нет конспирологии. Это совпадения. Проверка по мне давно закончена. Просто об этом никто не говорит. Вы же понимаете, что если бы на меня что-то было, то Луценко внес бы представление и меня бы дружно "зажарили живьем" (смеется. – О.М.).




- Кстати, о снятии неприкосновенности. Во вторник вы проголосовали за всех, кроме Андрея Лозового. Почему?

- Потому что по Лозовому была использована точно такая же схема, как по мне. Я был на его месте. Помню, как мне не дали предоставить объяснения и быстро "слепили" это производство. Мне прислали повестку, чтобы получить на почте акт проверки, тогда, когда уже проходила пресс-конференция. А расследования не могло быть, пока не возьмут у меня объяснения. Для этого должны были вызвать меня в ГФС, опросить, а уже после этого отправить документы в прокуратуру. Там быстро открыли уголовное производство и собрали пресс-конференцию.

Потом мне пришлось оправдываться. Опять же, это никто не читал. По Лозовому такая же картина. Я не знаю, прав он или виноват: пусть объясняет. Вы же понимаете, что у него не самая плохая декларация в Раде (ухмыляется. – О.М.). А начали с Лозового. Причем таким образом. Поэтому я не голосовал по нему. По остальным – да.

- А по остальным почему?

- Розенблата и Полякова даже нечего обсуждать. Тут все понятно и по материалам.

У Дейдея там ничего сложного: просто нужно сложить два плюс два.

Олесь Довгий хорошо себя держал. Сам сказал: "Голосуйте". Будет в суде доказывать свою невиновность. Это правильно. Все прекрасно знают, что в Киеве были злоупотребления. Какова там его роль, увидим в суде. Это не парламент должен решать.

- Лозовой точно так же мог доказывать свою невиновность в суде.

- Знаете, я просто не хочу быть объектом для манипуляций. Используют правильные лозунги, но не всегда для правильных дел. Я считаю, что по Лозовому все должно было быть сделано корректно, а не в виде подставы. Я был на его месте, поэтому не голосовал.

- В четверг, когда рассматривали вопрос Михаила Добкина, вас не было в зале.

- Так получилось, что в обед мне надо было выйти из парламента, поехать к врачу. Видите, мне глаза "ремонтируют" (показывает на правый глаз. – О.М.). Я практически вырывался из Верховной Рады чуть ли не с дракой.

После приема возвращался обратно. Не мог подъехать к зданию, потому что все было перекрыто. Представил себе, что сейчас будет еще одна драка, чтобы зайти. С моим характером... Я бы опять был героем всех новостей (улыбается. – О.М.). Решил подождать. Пока стоял в пробке, меня осенила мысль, что моя парламентская деятельность закончена. Я больше не хочу в этом всем участвовать.

- А если бы добрались в парламент, как бы голосовали по Добкину?

- Проголосовал бы "за". Мы же понимаем, что во всех мэриях были злоупотребления. Довгого я знаю достаточно давно – с тех пор, когда ему было еще 20 лет. Поэтому мне морально было тяжелее голосовать, чем по Добкину, с которым мы не знакомы. Тем более, он сам тоже просил парламент проголосовать.

- Слушайте, мы же понимаем, почему в таких ситуациях изображают Д’Артаньяна.

- Подождите, Розенблат и Поляков даже этого не смогли. Правильно же? Поэтому за Добкина я бы голосовал. 



- После того, как вы написали пост в Фейсбуке о том, что уходите, коллеги-депутаты звонили-писали?

- Да. Многие просили подумать. Я со всеми в нормальных отношениях, но в близких – нет. Я в парламенте был, так сказать, "один на льдине". Поэтому мне было приятно, что люди нашли возможность мне позвонить и поговорить. Я объяснял свою позицию. Все понимали и поддерживали.

- Фамилии тех, кто звонил, назовете?

- Фамилии называть не буду.

- Хорошо, из каких фракций эти депутаты?

- Знаете, у меня хорошие отношения с разными ребятами из разных фракций. Даже из "Оппозиционного блока".

- Я просто сегодня разговаривала о вас с депутатами из разных фракций. Не услышала ни одного негативного отзыва.

- У меня есть жизненные правила, которые не изменились за время пребывания в парламенте и не поменяются после. Нужно оставаться самим собой. А мандат к груди гвоздями никто не прибивает.

- Также в посте одной из причин своего ухода вы указали то, что ваши законы не попадали в повестку дня. Но их зарегистрировано всего 14. Для трех лет это как-то маловато.

- Представьте себе, что к повестке дня стоит очередь. Чтобы туда попасть, нужно быть одним из переговорщиков. Они между собой ищут компромиссы – что на что менять. У меня там не было рычагов влияния.

Один мой закон прошел, когда я еще был во фракции "Народный фронт". Тогда хоть как-то можно было что-то сделать. Еще один мой законопроект о запрете субаренд государственных коммунальных помещений, которые получены без конкурса за минимальную цену, прошел комитет. На этом многие зарабатывают большие деньги: берут в аренду за копейки, а потом сдают салонам, магазинам и так далее. Он мог бы вернуть миллионы в бюджет страны. Но, видите, меняли названия улиц, а до этого закона дело так и не дошло.

- Тех народных депутатов, которые добровольно сложили мандат, можно на пальцах сосчитать. В основном это артисты: Святослав Вакарчук, Руслана Лыжичко, Злата Огневич...

- (Перебивает. – О.М.) Я тоже творческий человек (улыбается. – О.М.).

- Вы бизнесмен.

- Смотрите, для каждого ресторана нужно найти свою концепцию, стиль, работать с дизайнерами, придумывать кухню. Вот таким я занимался вместе с братом. Наши рестораны знает весь город. Нужно не только создать заведение, но и сделать так, чтобы оно много лет работало на достойном уровне. Это большой труд. Ты же людей сюда кулаками не загонишь. И мандатом тоже.

Вот говорили, что я пришел в парламент защищать бизнес. Как я мог это делать? Проверки и так есть. Я приду к какому-то проверяющему и скажу: "Я депутат, уходите отсюда"?!

- Так вот как раз можно сократить количество проверок. Могут элементарно побояться проверять народного депутата по полной программе.

- Это все ерунда. Проверяют еще больше. Меня всю жизнь так не проверяли, как сейчас: и на допросы походил, и ГФС, НАПК, ГПУ по мне работали. А вы говорите, депутат (улыбается. – О.М.).

- Не пожалеете о том, что сложили мандат?

- А что я потерял, скажите мне?

- Например, возможность влиять на жизнь страны.

- У отдельного депутата возможности достаточно ограниченны.

- Но иногда один голос решает исход голосования.

- Бывало и такое, конечно. Но я уже свое отголосовал (улыбается. – О.М.).




- Ваш предвыборный лозунг - "Продал Rolls Royce, ушел на фронт" - наделал много шума. Люди до сих пор помнят. Вы говорили, что его предложили политтехнологи, но вы изначально отказывались. Но все-таки тогда вас переубедили...

- У меня не было ничего другого. А если уже пошел бороться, то нельзя отступать. Поэтому нужно было "прижать" свое какое-то стеснение. Зато столько времени мне вспоминают этот Rolls Royce (улыбается. – О.М.).

- И еще будут вспоминать.

- Да. Уже писали: "Вот сейчас купит еще один Rolls Royce".

- На чем сейчас ездите?

- Пока на Range Rover, которому уже пять лет. На днях купил Toyota Land Cruiser.

- Как-то все простенько.

- Я уже Rolls Royce и все подобное прошел (улыбается. – О.М.). Мне это неинтересно.

- Когда последний раз были на Донбассе?

- Достаточно давно. Где-то год назад.

- Почему?

- Потому что тех ребят, кого я знаю, там уже не осталось.

- Уезжать из Украины не планируете?

- Пока нет.

- Пока?

- Никогда не говори "никогда". Но зачем мне уезжать? Не хочу. Даже не думаю об этом.


Ольга Москалюк, Цензор.НЕТ

Фото: Наталия Шаромова, Цензор.НЕТ