О защите от информационной агрессии

В списке шагов по обеспечению информационной безопасности, которые Украина должна предпринять в условиях "гибридной войны", отдельным пунктом можно выделить тему урегулирования доступа в наше национальное информационное пространство.

Что показал опыт событий на Донбассе

В среде специалистов тема противодействия деструктивному и несанкционированному доступу в национальное информационное пространство имеет различные, часто диаметрально противоположные подходы. Одной крайностью является подход полного невмешательства на уровне государства, якобы из-за безграничности и экстерриториальности информационного пространства. Полной противоположностью можно назвать призывы к тотальной цензуре и политике всеобщих запретов. Истину логично искать посредине, и одним из компромиссных вариантов может быть ведение понятия "специальный режим использования национального информационного пространства" в условиях угрозы или наступления серьезной кризисной ситуации. Наиболее показательным примером такой ситуации является текущая информационная война России против Украины (во всяком случае, именно такая формулировка присутствует в тексте "Военной доктрины Украины"). Другим ярким примером является кризисная ситуация на территории Донецкой и Луганской областей, которая так же имеет свое "информационное измерение" и на которую мы реагируем путем проведения АТО. Список вариантов можно продолжить, но вполне ясно, что в таких ситуациях государство должно иметь законодательно урегулированный и заблаговременно отработанный механизм оперативной и качественной защиты своего информационного пространства.

За истекшие три года некоторые механизмы информационной защиты в Украине уже реализованы: введены запреты через суд либо решением Нацрады трансляции ряда российских телеканалов, проката определенных кинофильмов или ввоза печатной продукции. Установлены новые теле- радио передатчики для вещания украинского СМИ, упрощена процедура пребывания в Украине иностранных журналистов, регламентированы методы работы журналистов в АТО и Крыму. В районе непосредственного проведения АТО также начинает предприниматься ряд мер, например по организации радиоэлектронного противодействия теле- и радиовещанию противника.

Сегодня стало очевидно, что эти и другие вещи должны были запускаться системно, по возможности заблаговременно, под единым руководством и по единому плану. По своей сути, их совокупность и является упомянутым выше специальным режимом использования информационного пространства. Но фактически эти действия у нас предпринимались в ручном режиме, были слабо подготовлены, проводились с запаздыванием и уже по факту конкретно совершенных действий со стороны противника. Да что там говорить, если пресс-карту АТО мне удалось запустить только в конце декабря 2014 года, сразу после того как я пришла работать советником в МОУ. И при этом часть "экспертов", и даже депутатов, умудрились раскритиковать это нововведение.

Плохо также то, что по ним до сих пор нет единого правового акта, полномочия и ответственность распылены между различными госструктурами, нет реально действующего органа координации упомянутой деятельности на уровне государства. Жизнь также показала нежелание в ряде случаев проявлять политическую волю по принятию некоторых, не всегда популярных, решений и их претворению в жизнь.

Международные практики

Подобный мировой опыт на примере таких стран, как Россия, Северная Корея или Иран мы не обсуждаем и в качестве образца не используем. Не только потому, что их подходы выглядят, мягко говоря, несоответствующими общепринятым европейским принципам информационных отношений, доступу граждан к информации, работы СМИ. Причина в другом: уровень развития и распространения современных информационных технологий таков, что приоритет запретительно-ограничительных мер проблему не решит в принципе.

В данном контексте могу порекомендовать ознакомиться с материалами исследования, которое выполнено в 2016 году коллективом Национального института стратегических исследований под названием "Міжнародний досвід здійснення спеціальних режимів мовлення: висновки для України". В нем проанализированы соответствующий опыт США во время событий в Ираке в 2003 и последующих годах, Грузии в информационном противостоянии с Россией в 2008 году, прибалтийских государств. Причем если США или Грузия решали эти вопросы в условиях кризисной ситуации, то страны Балтии стремятся сработать по отношению к своему восточному соседу на опережение. Примером является упреждающее решение Литвы по запрету ряда российских каналов, жесткий контроль за национальными СМИ пророссийской ориентации и т.п. Похожей практики придерживается и Латвия, которая постаралась учесть опыт событий в Украине за период начиная с 2014 года.

Поэтому авторы исследования вполне обоснованно считают, что "стратегічною метою інформаційної та гуманітарної політики України на непідконтрольних та звільнених територіях є не маніпулятивні та деструктивні інформаційно-психологічні впливи на її населення, а повноцінна соціально-психологічна реабілітація і реінтеграція громадян, яку можна розуміти як їх готовність до добровільного й повноцінного включення в усі сфери і процеси загальноукраїнського життя. Водночас для реалізації цих завдань може бути корисним міжнародний досвід щодо інституційного, фінансового та адміністративно-логістичного забезпечення подібних акцій, створення та/або захоплення інформаційно- комунікаційних інфраструктур, стратегій контрпропаганди й інформаційного протиборства".

Кстати, похожие исследования были проведены на уровне негосударственных структур. В качестве примера можно привести работу под названием "Протидія російській інформаційній агресії: спільні зусилля задля захисту демократії" (Аналітичний звіт. - К.: Телекритика, 2015. - 77 с.), где приводятся в целом аналогичные выводы.

Решая указанную проблему применительно к Украине, мы должны прежде всего найти компромисс между правом граждан на информацию и информационной безопасностью.

К сожалению, мы учимся на своих собственных ошибках. Давайте вспомним, какой шум поднялся, когда пару лет назад в стране было принято решение создать Мининформполитики. Еще даже несозданное министерство сразу получило варианты своего названия "Министерство пропаганды", "Министерство цензуры" и т.п. Исключительно из-за репутационных моментов и нежелания накалять обстановку пошли на ряд компромиссов. Итог получился очень простой - некоторые, нужные для страны проекты или не реализованы вообще, или опоздали. Для примера, "Доктрину информационной безопасности" приняли лишь через три года после начала фактической информационной войны.

Сейчас уровень развития гражданского общества и СМИ в Украине такой, что уже никто не позволит тому или иному политическому деятелю или олигарху узурпировать в своих интересах информационное поле под предлогом его зашиты. Ну и Западные партнёры Украины никогда этого не позволят. В то же время к блокировке российских сайтов и телеканалов, распространяющих фейки или призывающие убивать украинцев, и наше общество, и западные партнеры вполне готовы. В то же время, я считаю принципиальным сохранение всех требований свободы слова для украинских и западных СМИ, работающих в Украине и для Украины. Чтобы наши жители и жители Запада получали правдивую информацию о том, что происходит в обществе, в правительстве, в регионах, включая острые и не всегда победные истории о коррупции, реформах и пр. Запугивание, помехи работе, угрозы журналистам наших и западных СМИ должны быстро и жестко расследоваться, а чиновники, которые себе позволили такое превышение полномочий в отношении журналистов, должны быть немедленно наказаны и уволены. Верю и вижу по последним рейтингам политиков и политических партий, что если не в сегодняшнем правительстве, то в следующем правительстве после выборов, скорее всего, не будет тех людей, кто непрофессионально работает с прессой.

Алгоритм движения вперед

Тем не менее, универсальный рецепт действий с нашей стороны не существует. В самом общем виде - это совокупность правовых, организационных и технических мер по созданию и применению потенциала госструктур по регулированию доступа к информационному пространству, и наличию ресурсов для ограничения такого доступа в случае антиукраинских противоправных действий того или иного внешнего субъекта информационных отношений. Но от того, что мы примем самые идеальные нормативно-правовые акты ситуация не измениться. Нужно иметь определенные организационные структуры с подготовленным персоналом и материально-техническим оснащением для решения таких задач.

Давайте будем откровенными: то, что наши информационные противники от своих планов не отказались - это очевидно. Начинать какие-то поспешные действия в условиях и по факту очередного витка "гибридной войны" - глупо. Логичнее готовиться к ним заблаговременно.

Коль тема правового режима использования информационного пространства начинает подниматься, то вполне логично организовать публичное обсуждение этой задачи-проблемы.

По крайней мере, для этого есть ряд причин. Определенный опыт противостояния российской информационной агрессии мы уже получили, на какие-то "грабли" успели "наступить", а текущая обстановка позволяет более-менее спокойно заняться подготовкой задела для реагирования на будущие вызовы.

Когда в ходе дискуссий удастся подготовить заинтересованные аудитории к необходимости решать проблемы информационной безопасности кардинальными мерами - можно будет переходить к этапу разработки проектов соответствующих нормативно-правовых актов. Логично, чтобы это были как минимум, изменения и дополнения в существующие законы, такие как "Об обороне Украины", "О борьбе с терроризмом", "О правовом режиме военного положения" и т.п.

С принятием необходимых нормативно-правовых актов начнётся самый ответственный этап - имплементация их положений в деятельность госструктур, прежде всего сектора безопасности и обороны. Например, если войска радиоэлектронной борьбы получат новую для них задачу по радиоэлектронному подавлению средств теле- и радиовещания противника (странно, но на четвертый год войны они ее так и не получили!), то это потребует подготовки персонала, закупки новых технических средств и много чего другого, что предполагает необходимость времени и ресурсов. Аналогично и по любым другим составляющих: для подразделений мониторинга информационного пространства, для активных действий в киберпространстве, информационно-психологических операций и многие другие.

Потом следующий, не менее важный этап - научить все ресурсы государства работать в "одной команде" по единому замыслу и плану. Это достигается заблаговременной организацией взаимодействия, проведением совместной подготовки, всякого рода учений и тренировок.

Приведенный выше перечень далеко не полный, но он показывает насколько долгим может оказаться путь от озвучивания идеи до реально работающего проекта. Особенно, если среда, например, в виде чиновничьего аппарата госструктур этому активно сопротивляется. И если мы осознаем необходимость каких-то новых качественных решений в сфере обеспечения информационной безопасности Украины, то это означает необходимость начинать что-то делать сегодня и избавиться от иллюзий, что когда враг нападет, то тогда мы ему и покажем.

Что можем получить на выходе

Для оппонентов рассматриваемых выше идей, приведу несколько аргументов о реальной полезности предложенного варианта защиты информационного пространства Украины.

Первым самым сильным достоинством проекта является его свойство сдерживания угроз. На самом деле, рассматриваемый нами специальный режим использования информпространства сравним с обладанием ядерным оружием. Иными словами, ядерное оружие никто применять не собирается, но его наличие уже является реальным сдерживающим фактором для противника. Аналогично и в нашем случае: противнику достаточно знать, что все его проекты пропаганды, информационных манипуляций и т.п. могут быть быстро нейтрализованы эффективно действующей системой информационной безопасности, которая до определенного момента работает в повседневном режиме, а в случае реальной агрессии преподнесет врагам те или иные "сюрпризы". Во всяком случае, события прошедших лет привели к появлению в нашей стране и специалистов высокого уровня, и соответствующих технологий, позволяющих это воплотить в жизнь.

Вторым плюсом проекта является его упреждающий характер по отношению к нашим недругам. Ведь заблаговременное законодательное урегулирование этого вопроса позволит сохранить время в случае резкого обострения текущих кризисных ситуаций или появления новых. Согласитесь, в марте-июне 2014 года нашим госструктурам было очень тяжело оперативно разрабатывать и принимать столь нужные нормативно-правовые акты в интересах обороны страны.

Третьим положительным моментом можно назвать "энергетический потенциал" проекта. Как только государство примет необходимые нормативные документы по специальному режиму, то это запустит ряд сопутствующих подпроектов и однозначно превратиться для многих госструктур в реальные задачи, которые они будут просто обязаны выполнять. А именно: осуществлять планирование, готовить кадры, выделять ресурсы, проводить учения и тренировки и многое чего другого. При надлежащем контроле со стороны Президента и СНБО, в своей совокупности это объективно приведет к повышению "планки" готовности страны реагировать на информационные угрозы.

В принципе, можно и дальше приводить примеры подобного рода, но рамки статьи для СМИ не предполагают столь глубокую детализацию. На данном этапе я хочу "посеять" сами идеи. Профессиональная среда и активисты гражданского общества достаточно быстро увидят рациональные зерна проекта, и одновременно избавят нас от шелухи ошибочных шагов. А задача государства в данном случае сведется к имплементации изложенных выше подходов в интересах нашей общей безопасности.