Страна абсурда. Взгляд социопата. Субъективно-адское.

Заканчивался четвертый год войны с Россией, плавно переходя в пятый.

Через линию разграничения пер контрабас - вагонными нормами. Миллионы в день давали возможность безбедно жить гражданам ВСУ, МВД, НГУ, СБУ, ГРУ, ВРУ, КМУ и прочим жителям с буквой "У", в зависимости от занимаемой должности.
Плебс устраивал кухонные революции.

КМУ и ВРУ продолжали свои мутки с олигархами, разворовывали кредиты и бюджет страны, олигархи богатели, давая возможность плебсу быстрее сдохнуть. Власть продолжала принимать первентивные меры от сильно буйных, благо, их не много, проводила непонятные "реформы" во благо себя любимых и рассказывала об "улучшении инвестиционного климата"... в воюющей коррупционной стране.
Плебс кричал "Наде волю" и " Геть президента".

ГШ проводил "некадровую политику" с кадрами по принципу "великого армейского кумовства", в армию уже не шли потенциальные бойцы, разочаровавшись и лишившись мотивации. Единицы, демобилизовавшись, но не вернувшись с войны, метались между двух миров, пытаясь понять за что погибли их побратимы, возвращались на войну, но уже без мотивации, неудачники рванули в военкоматы с надеждой красить траву и подстригать бордюры где-то в тыловых частях и за это получать получку, бабы массово ломанулись в штабы силовых структур с надеждой, кроме получки, хоть как-то выйти замуж... ГШ расставлял на руководящие должности приближенных к телу его императорского величества.... На фронте через день продолжали гибнуть бойцы.
Плебс, сидя у экранов мониторов и телевизоров, ставил картинки со свечками и требовал уйти с фронта, прийти с автоматами в Киев и порешать все проблемы.

Клубняки, информагенства, ФБ, телевизор... продолжали создавать национальных хероев, давая им возможность утащить плохо и хорошо лежащее, предназначенное для бойцов, раненых, пленных, больных, детей, пролезть к кормушке, во власть, в телевизор... идеально херя реальных героев, бросив их на произвол судьбы. Бойцы, кроме войны, воевали за оставшиеся капли волонтерской помощи, в т.ч. печенек/вареников, боясь потерять последние источники шаровой помощи, не зависимо от потребности в ней.
Плебс поддерживал хероев, аплодировал в ладоши и кричал " Алилуйа".

Тем, кто "пошел воевать" (и не обязательно на фронт), чтоб заниматься бандитизмом, отжимом, похищениями, торговлей оружием, алкоголем, наркотой, разворовыванием волонтерки, зашли (или сейчас идут) во властные кабинеты, кто не пролез, тот стал "суперпатріотом з чисто українською мовою", те "суперпартріоти", которые сосцали пойти на фронт, колбасили соцсети призывами расправы и уничтожения менее патриотичных, независимо от национальности, взглядов, и степени любви к Родине, разжигая внутренний конфликт в угоду ФСБ.
Плебс аплодировал хероям стоя, разрывая и закатывая в асфальт соцсетей, тех одиночек, которые имели смелость вякнуть что-то против хероизма хероев.

По всей стране десятки убитых ветеранов, прошедших Ад и выживших в том Аду, но погибших от рук тех, кого защитили. СМИ раздували образы "ветеранов-убийц", "сумасшедших и агрессивных", которых нужно изолировать от общества, а еще лучше "пересажать всех на фиг".
Плебс проклинал ветеранов и жалел ватанов.

Кто был поумнее - свалил со страны и любил родину из-за границы.
Плебс упрекал их недостаточной патриотичностью.

Кто-то кричал "Пэрэмога!", кто-то кричал "Зрада", схлестываясь в смертельном фейсбучно-твиттеровом бою...
Плебс наблюдал за интерактивной ареной сидя в своих мягких и удобных зрительских креслах, поднимая или опуская большой палец, в зависимости от коньюктуры, неистово лупя по клавишам...

Прокурор, похмелившись, продолжал нести бред с трибуны ВР. Министр МВД продолжал строить полицейское государство. Ахметов, сдав Донецк, расставлял своих людей в министерствах и ведомствах. Рыгоаналы осмелели как и до войны, вата подняла голову и уже не скрывала предпочтений.
В Верховну Раду запретили проносить минометы, Фки, РГД и Монки.
Плебс веселился, устраивал цирк на майданах, возмущался за столом, пропуская рюмашку.

И только те, кто прошел Ад, раненные, контуженные, потерянные, брошенные и забытые смотрели на страну, ради которой стали изгоями и не понимали...
Иногда вешались. Иногда стрелялись... И очень редко выкарабкивались.
В основном зависали меж двух миров.

Заканчивался четвертый год войны с Россией, плавно переходя в пятый.