"Адам". Бой за Пески
(Отрывок из книги о Герое Украины Евгении Межевикине - "Война Адама")
"Первый выезд в ДАП был летом, в конце июля, тогда "Буран" командовал обороной аэропорта. Я на тот момент принял под командование 4 батальонную тактическую группу. Предстоял второй заход на Пески, потому что в первый раз мы Пески атаковали, взяли, но потом вынуждены были оставить. Для выполнения боевой задачи необходимо было заходить с аэропорта. Полковник Микац, наш комбриг, поставил основную задачу в "садочку", а в ДАПе с "Бураном" мы уже уточняли взаимодействие – кто нас будет выводить, как прикрывать, кто поддержит). Когда заехал туда, увидел, что все еще не было сильно разбито. Накануне мы несколько суток не спали, все просто валились с ног. После первого боя за Пески, мы тщательно готовили технику, проверяли вооружение, налаживали связь внутреннюю и внешнюю. Я буквально выгрыз новые шлемофоны для танкистов, потому что без связи – никуда, как в той поговорке: "Глухо, как в танке!". Правда в нашем танке была перебита тангента наводчика-оператора, и нам все равно пришлось держать связь голосом. В ДАПе мы быстро, минут за 5-10, все обсудили, и гостеприимные спецназовцы предложил выпить кофе. Кофемашина была еще цела, имелись даже стаканчики - всё как в лучших домах))). Попили кофе, ребята нам сказали, что нужно повязки желтые надеть. А откуда мы их возьмем?! Додумались все-таки - порезали желтые жилеты работников аэропорта.
Во время подготовки машин к боевому выходу, экипажи заправились "под завязку" - не только внутренние баки, но и внешнюю группу баков. Когда я узнал об этом перед самим выходом, то приказал слить ВСЕ топливо из наружных баков на асфальт. Дело в том, что танк становится более уязвимым при попадании снаряда или просто осколка – вспыхивает топливо, и как катализатор инициирует развитие процесса горения. Во время первого захода на Пески, так и случилось – один из наших танков вспыхнул. Поэтому я и отдал такой приказ – топлива было жаль конечно, но жизни людей важнее.
Перед нами стояла задача зайти и блокировать Донецк с одной стороны, "Республику "Мост" – с другой стороны, разбить всех по основным маршрутам, обеспечивая огневой поддержкой пехоту, закрепиться и удерживать этот участок. Пехота поддерживает, закрепляется, а мы мотаемся после этого, долбим всё, что выползает. В принципе, так и сделали, только перестарались – зашли в Донецк немножко))). Во время боя я выстроил боевой порядок таким образом, чтобы машины прикрывали одна другую. Шли уступом, а на главном направлении – "елочкой" из трех машин, поэтому и прикрытие было, даже если пехота отстанет, и непрерывность огневого воздействия на противника, при необходимости.
Когда за табличку "Донецк" заехали, я в приборе наблюдения увидел на въезде сепарский укрепленный блокпост, и какое-то тело там ходит. Крикнул Саше Олейнику: "Саня, 30-00, блок, осколочным, выстрел!" Пушка з грохотом выплюнула осколочно-фугасний снаряд. Я смотрел, как чётко он лег в цель: разлетелись в клочья мешки, конструкции и сепар, который там разгуливал. Мы сделали еще выстрел и двинулись вперед. В висках зло пульсировала мысль – я на своей земле нахожусь, пусть кто-то посмеет остановить! Тем не менее понимал, что задача поставлена другая, и вперед продвигаться нельзя, потому что никто нас на этом участке не поддержит. Кроме того, впереди, на дороге были разбросаны противотанковые мины, и сколько их было на обочине, в густой траве, одному Богу известно! Пришлось отойти назад. Мы заняли заданный участок, и удерживали его. На Т-образном перекрестке я расставил силы таким образом: две машины держали направление на "Республику", два танка - направление на Донецк, еще один – контролировал вглубь по трассе участок в районе свалки, и два танка держали направление на тракторный стан. Пехота заняла позиции на окраине Песок и начала окапываться.
Во время боя я ехал на головной машине, первым. Концентрация внимания была максимальной, ведь кроме разведки целей наблюдением, я постоянно держал в поле зрения нашу пехоту, которая при необходимости должна прикрывать от расчетов РПГ противника. Именно они в прошлом бою в Песках уничтожили два наших танка.
Бой начался уже за дамбой. После нескольких выстрелов у меня произошла задержка – пушка перестала стрелять. Вышел из боя, "вторая" меня заменила. Вытащил заряд, посмотрел, а он целый, накола нет, я руку в зарядную камеру сунул, а там ржавчина наросла, и она не дает полностью дослать снаряд и заряд. В общем заклинивает, затвор полностью не закрывается, а почистить нечем. Мы уже выехали на перекресток, работала артиллерия противника, бой шел по полной, а я бегал от БТРа к "Уралу", пока не раздобыл наждачку. Народ смотрел на меня, как на дурака) Нашел, наконец, заряд дослал и вперед!
Это был самый долгий бой за все время моей войны. Мы колошматились с рассвета до вечера. Жарища стояла страшная – в машине духота, пыль, выхлоп, гарь, пот течет ручьями. Вентилятор включишь - моментально замерзаешь, выключишь, как в парилке невыносимо душно. И вот так "играешься". А ещё ж курить хотелось))) Мой экипаж не курил, так я им ещё дыма добавлял)). Бой продолжался, мы переместились и заняли позиции. Подошли бойцы из батальона "Днепр1" и попросили проехать вперед, прикрыть, чтобы они смогли зайти на опорник возле Вольво-центра. Все это время, командир их подразделения периодически залазил на башню, и указывал где именно находится противник. Может поэтому, в бою я никогда не закрывал люк. Спустя некоторое временя нас опять попросили проехать вперед, и отработать по "близнецам", потому что оттуда сепарские корректировщики наводили на нас артиллерию. Со мной поехали несколько бойцов, пехоте сказал прикрывать броню. Пока я работал по противнику, бойцы вместо того, чтобы спрыгнуть с танка и наблюдать за полем боя из укрытия, увлеклись танковой стрельбой и остались на башне. Возвратившись, они восхищались мощью машины и тем, как некоторые снаряды оперением срезали деревья так легко, как нож режет масло.
Добровольцам, которые принимали участие в бою за Пески, поступила команда: "Уходить". А куда уходить, ведь надо Пески держать?! "Шахтерск" быстренько выполнил команду, а "днепряне" - молодцы, сказали: "Мы танкистов не бросим!" Они как заняли оборону на перекрестке с нашими танками, так и остались там стоять.
К вечеру бой стих, раздавались лишь одинокие выстрелы, но едва мы выползли из танков, чтобы вдохнуть свежего воздуха и спокойно проверить машины, как опять начался обстрел! По нашему участку работал миномет, а дальше пошла арта и "Грады". Я понимал, что после арты пехота включится. Крикнул своим: "Залечь!" (мы уже успели вырыть небольшой окоп). А сам подумал: "Блин, я ж без броника и оружия – так хотя бы из автомата поработал, пока будем место в машине занимать". У меня сбруя на башне лежала всегда. Я запрыгнул на броню, и только взял автомат, как рядом разорвалась мина. Взрывной волной меня снесло с машины, и перевернуло. Я ударился о броню, и упал на землю. После кульбита в воздухе, не понимал, что происходит - вдохнуть не мог, ног не чувствовал. Пытался ползти, изо всех сил пальцами цепляясь за землю, но не получалось. Слышал только, как мои ребята кричали: "Командира ранило!" Бойцы из машины начали выпрыгивать, Саня подбежал ко мне первым. Хриплю им: "В машину! Заводи! К бою!". Они вернулись в машину - я услышал, как заводится танк, включается система. Наконец, смог сделать несколько коротких вздохов, но ноги не шевелились, пытался ползти. Добровольцы из "Днепр -1" вызвали "Госпитальеров". Прибежали медики, среди них была Яна Зинкевич. Они начали меня осматривать, но в это время наш танк начал сдавать назад во время выстрела, а мы как раз за ним находились. "Госпитальеры" подхватили меня за плечи и оттащили, потом в джип забросили и рванули! Выехали к винограднику, а там плотно артиллерия работала. Нам пришлось остановиться, иначе бы накрыли. После укола я немного отошел, стал на ноги, и даже смог самостоятельно выйти из машины. Огляделся по сторонам и увидел, пехотинцев, которые сгруппировались в небольшом рве возле забора. Бойцы были деморализованы, говорили о том, что их бросили, они погибнут" Подумал: "Не порядок! Надо людей в чувство приводить" Взял автомат, одел каску, бронник и подошел к пехоте, поинтересовался кто у них старший? – "Старшему руку оторвало, его увезли". Спросил, как организована оборона, и в ответ услышал: "Какая оборона?! Мы выходим отсюда!" Я вскипел сказал, что они нехорошие люди: "Там сейчас находится два взвода, и если вы бросите этот участок, их возьмут в кольцо и убьют! Вы понимаете, что на весовой работает танк, один! Экипаж уверен, что вы его прикрываете?! Танк необходимо прикрыть, если сепары его сожгут, здесь никто не удержится! Кто готов со мной вперед идти? Будем выставлять посты и занимать оборону".
Двое парней вызвались. Мы пошли вперед, и я расставил людей на позициях. Одна - в направлении кладбища, другая в районе котельной (чуть позже эту позицию назовут "Небо"), и третья – для обеспечения тыла. Туда дойти было не просто – перелезть через забор не смог – больно, и дышать тяжело, пришлось лезть в дыру. Несмотря на обезболивающее, я накряхтелся. Когда вернулись к остальным, обозначил резервную группу, задача которой, в случае обхода противника, выдвинуться и занять оборону в этом направлении. Всё рассказал мужикам и поинтересовался – почему у некоторых нет оружия.
Мне ответили, что оставили на старой позиции, и поскольку арта работала, возвращаться не стали. Я отправил их за оружием.
После этого вернулся к "Госпитальерам" и попросил отвезти меня обратно. Медики связались с "Медведем", запросили разрешения: "Тут танкист, которого в госпиталь надо везти, назад просится!" Поскольку я оставался единственным офицером в подразделении, командир долго не думал - дал добро. Вернулся я не зря, пришлось еще повоевать. При каждом выстреле, вовремя отката пушки, боль испытывал такую, как будто внутрь тебе засадили арматуру…
В итоге Пески мы взяли и удержали."
