О тревожной ситуации в угольной отрасли

Прочитал интервью директора компании «Карбон» Алексея Козлова. Из того, что навязчиво бросается в глаза – в ответах он позиционирует себя чуть ли не единственным спасителем угольной отрасли, «талантливым менеджером», который дает «уникальные предложения». Он достаточно интересный игрок в кадровых играм Минэнергетики, поскольку его фамилия  всплывает время от времени при новых назначениях.

Что известно о Козлове?

1. Работал руководителем шахты «Краснолиманская» до 2014 года. В то время шахта действительно давала на-гора 1 млн тон угля. Предприятие было не только рентабельным и перспективным, но и не требовало ни копейки госдотаций. Грамотный менеджмент еще з 1990-х гг., государственно-частное партнерство и инвестиции от такого «зубра», как нардеп-регионал Игорь Гуменюк (президент компании АРС), собранный по крупицам качественный трудовой коллектив, новейшее оборудование... В 2008 году промышленные запасы угля для «Краснолиманской» оценивались в 223 млн т при расчетной рентабельности добычи 26,2%. Другими словами, во время работы Алексея Козлова на «Краснолиманской» (2011 - 2014 гг) он находился в «тепличных условиях» под опекой Гуменюка и Кузяры. Другого такого предприятия в стране просто нет. Объемы добычи, о которых сейчас говорит Козлов, он никогда бы не получил на любой другой шахте.
2. Свою стратегию реформирования угольной отрасли он представляет как создание управляющей компании, которая бы объединила наиболее перспективные предприятия, не требующие крупных капиталовложений и сброс нерентабельных активов. Прямо он, конечно так не говорит, но такая мысль красной нитью проходит в его словах – объединить соседние шахты в шахтуправление и ликвидировать неперспективные предприятия. Чем это грозит – понятно. Возможно поэтому в свое время и.о. министра энергетики Ольга Буславец отказалась работать с Козловым. Он тогда заявила, что в угле «больше нужен управленец и кризисный менеджер, нежели человек, презентующий какие-то стратегии».
3. В идее объединения шахт «по-козловски» упущен важный момент. Он оценивает только их технические и экономические показатели, но упускает важный фактор, что нельзя «городскую» шахту (пусть даже 100-летнюю) присоединить к «привинциальной». Если ГРОЗпроходчиков еще можно перевести из одной шахты в другую, то «наземщиков» просто не имеет смысла... Такие простые азбучные истины хорошо известны человеку, который работал на разных предприятиях отрасли и знает, чем они отличаются друг от друга, а не только на образцово-показательном. Но эту «азбуку» отрасли Козлов не проходил.
4. Козлов постоянно говорит о моногородах и необходимости «заботиться о социально-экономическом их развитии, о поддержке пенсионеров». Этим он фактически высказывает свою солидарность с экс-министром Алексеем Оржелем, который предлагал «детям шахтеров не учиться на шахтеров, потому как такой профессии больше не будет». Если посмотреть на все реформаторские заявления г-на Козлова (объединение шахт и сброс неликвидных активов), то выходит, что он говорит по сути о ликвидации отрасли, массовых увольнения и уничтожении производственного потенциала и без того депрессивного Донбасса.
5. В своем интервью Козлов активно критикует профсоюзы. Они ему мешают, потому что сопротивляются сокращениям и так называемой оптимизации рабочих специальностей на предприятии, что по сути одно и то же. Плюс – профсоюзы требуют у администраций шахт не экономить на технике безопасности. А это дополнительные затраты, которые Козлов хотел бы сократить, потому что в его планах реализовать неолиберальную модель бюджетной оптимизации угольной промышленности. Поэтому и говорит, что профсоюзы не помогают шахтерам и никого не защищают.
6. У Козлова не понятно, он против «смотрящих» в отрасли, или за? Сначала говорил, что «смотрящие» разрушают углепром, сдерживают реформы. А затем стал сам предлагать их всех собрать за одним столом и договориться о правилах игры... Вы, уж, батенька, решите, чего хотите. Мне лично непонятно, как собирается Козлов, если его пустят в управление отраслью, снижать влияние «смотрящих», если он хочет договариваться с Кропачевым, Ефимовым или Кузярой (фигурант «угольного дела» Медведчук – Порошенко). С последним Козлова вообще связывают давние дружеские отношения.
7. Козлов видит себя центром стратегирования угольной отрасли, хотя не понимает, в какой системе координат этот центр будет работать. Он позволяет себе указывать, как работать президенту, премьер-министру, министру энергетики, замам министра. При этом не может себе сложить цену. В народе это называют синдром непризнанного гения. Нужны ли такие персонажи сегодня в отрасли? Вопрос риторический...