Уроки промышленной политики Евросоюза для Украины. Голос инсайдера Евросоюза: «Мы на пороге экзистенциального кризиса»

Всё больше горьких откровений слышим мы от лидеров стран Европейского Союза. Десятилетиями дремавшая, почивавшая на лаврах Европа, похоже, просыпается. Явно встревоженный, сильно огорчённый, очевидно растерянный Евросоюз осознаёт, что колыбель западной цивилизации, регион, который совсем недавно производил ~35% мирового ВВП, превращается в музей и набор исторических достопримечательностей под открытым небом.

          Пожалуй, громче всего в набат бьют представители промышленности. Мощный удар государственного регулирования, «зелёной» и ESG повестки дня вместе с безразмерными социальными программами и социалистическим регулированием рынка труда поставили европейскую промышленность на колени. Тысячи заводов и фабрик стали неконкурентоспособными, потому что европейские полисимейкеры на национальном и наднациональном уровне накинули на промышленность жёсткую смирительную рубашку, надели на неё кандалы и поставили задачу выиграть международную конкуренцию с Китаем и США.

          Это как раз из серии «мыши, станьте ёжиками». Европейская «сова» ушла далеко в астрал марксистско-утопических бредней. Опьянённая успехом распада советской тоталитарной империи (приписав эту геополитическую победу себе вместе с США), уверовав в полное превосходство своей модели после расширения Евросоюза, доверив России Ельцина/Путина право первой ночи на поставки нефти и газа, принявшая близко к сердцу тезис об окончании истории и победе своей культуры, Европа ударилась в тотальный государственный интервенционизм. Снисходительность по отношению к Китаю, слепая вера в ООН/международное право, самоуверенность в превосходстве европейской продукции автомобилестроения, машиностроения, химических и медицинских товаров, отношение «куда они денутся, будут покупать именно у нас» - всё это подтолкнуло (nudge) Европу к огосударствлению экономики, инфантилизму и состоянию «размазня» в сфере безопасности.

          Синдикат «VIP-распорядители и потребители чужого» отождествил понятие «общественное благо» со своими корпоративными интересами. О том, что налоговое, регуляторное бремя и транзакционные издержки придушат большинство малого и среднего бизнеса, даже большого, который работает без надлежащей государственной поддержки, их не беспокоило. Они же были переполнены «благородными» утопическими идеями: мир во всём мире, устойчивое развитие всей планете, мультикультурализм, нулевая эмиссия во имя спасения природы и человечества, равенство культур и групповых интересов. Они думали, что карманы налогоплательщиков резиновые и безразмерные. Они думали, что ручное управление структурой капитала для достижения благородных целей – это всеобщее, глобальное благо. Чего только не сделаешь ради нейтрализации т. н. «провалов рынка», особенно когда у тебя в руках появляются триллионы долларов.

          Европейские теоретики, идеологи и бенефициары Большого государства обещали потребителям и производителям, что оно будет большим добродетелем, а не терминатором-Левиафаном. Политики и чиновники уверяли, что заводы заработают ещё больше, а люди смогут жить ещё лучше. В 2000г. ВВП ЕС был ~$7,2 трлн., а совокупные госрасходы -~$3,5 трлн. Среднегодовые госрасходы в ЕС в период 1995 – 2024гг. составили 48,8% ВВП. В 2024г. они были на уровне 49,2% ВВП или ~$9,6 трлн. Добавим сюда регуляторную нагрузку в 11 -13% ВВП, т. е. ~$2,5 трлн. Такие гигантские ресурсы были направлены на выполнение щедрых обещаний европейского Левиафана.

          Долгих ~25 лет ждали от Брюсселя манны небесной для себя представители промышленности. В своё время, марксисты, большевики тоже обещали мир народам и землю крестьянам. Современные неомарксисты-левиафанцы осовременили риторику и список рисков. Они запугали людей экстремальными погодными явлениями, глобальным потеплением, климатическими изменениями, неравенством и разрушением окружающей среды. Они предложили организовать, профинансировать и реализовать государственные комплексные коммерческие проекты-миссии. Брюссель громким голосом немецких, французских, итальянских, испанских, нидерландских сторонников Государства всеобщего интервенционизма провозгласил курс на огосударствление инновационной, технологической, энергетической, инфраструктурной сфер, сохраняя контроль над образованием, здравоохранением, пенсиями и финансами.

          Посмотрите, сколько документов приняли власти ЕС за последние 15+ лет для того, чтобы обеспечить экономический рост, промышленное развитие. Львиная доля из них – законодательный мусор, правовое bla-bla-bla, результаты которого очень ёмко оценил премьер-министр Бельгии Барт Де Вевер на Европейском промышленном саммите в Антверпене 11 февраля 2026г.

          Правовой основой промышленной политики ЕС является статья 173 Договора о функционировании Европейского Союза (TFEU). Он посвящён повышению конкурентоспособности промышленности. Вот основные документы:

- сентябрь 2008: документ «План действий по устойчивому потреблению и производству и устойчивой промышленной политике»;

- ноябрь 2008: документ «Инициатива в области сырьевых ресурсов - удовлетворение наших критически важных потребностей в области роста и занятости в Европе»;

- сентябрь 2009: документ «Подготовка к нашему будущему: разработка общей стратегии в области ключевых технологий в ЕС»;

- март 2010: стратегия «Европа 2020: стратегия для обеспечения умного, устойчивого, инклюзивного роста». В ней «Инновационный союз», «Цифровая повестка дня для Европы», «Промышленная политика для эпохи глобализации», «Новые навыки для новых рабочих мест»;

- октябрь 2011: документ «Промышленная политика: увеличение конкурентоспособности».

- октябрь 2012: документ «Укрепление европейской промышленности для роста и восстановления экономики»;

- декабрь 2013г.: - программа поддержки инноваций и исследований «Horizon 2020», следом 2014- 2020гг., 2021-2027гг.;

- декабрь 2013г.: документ «Программа повышения конкурентоспособности предприятий, малых и средних предприятий»;

- январь 2014: документ «За европейский промышленный ренессанс»;

- июнь 2015г.: документ «О европейском фонде стратегических инвестиций» (EFSI),

- апрель 2016г.: документ «Цифровизация европейской промышленности — полное использование преимуществ единого цифрового рынка;

- ноябрь 2016г.: документ «Будущие лидеры Европы: инициатива по поддержке стартапов и масштабируемых компаний»;

- март 2020г.: документ «Новая промышленная стратегия для Европы»;

- октябрь 2020г.: документ «Стратегический план 2020 – 2024гг.»

- июнь 2021г.: 2014г.: документ «Механизм «Соединяя Европу» (CEF) 2021-2027гг.;

- март 2024г.: документ «Стратегический план для Европы «Горизонт» 2025 - 2027гг.»

- март 2025г. документ «Инициатива по поддержке стартапов и масштабируемых компаний» 2025-2026гг.

- июнь 2024г.: «Стратегическая повестка дня ЕС на 2024-2029»;

- - июль 2025: документ «Реализация Лиссабонской программы Сообщества: политическая основа для укрепления производственного сектора ЕС — на пути к более интегрированному подходу в промышленной политике»;

- январь 2026г. документ «Компас конкурентоспособности для ЕС».

          Вот плод работы десятков тысяч учёных, консультантов, экспертов, полисимейкеров, представителей бизнеса. Всё в рамках модели Государства всеобщего интервенционизма. Всё для того, чтобы при помощи Правительства ускорить, усовершенствовать, улучшить и т.д. В них нашли отражение все достижения mainstream экономической науки и политики Европы. Если бы у Евросоюза получилось, тогда можно было бы изучать этот позитивный опыт и пытаться его воспроизвести в развивающихся и переходных странах. Если же Европейский Союз со всеми его институтами, потенциалом, ресурсами провалился, то другим незачем наступать на эти же грабли.

          О том, успех или провал промышленной и экономической политики ЕС, давайте судить по оценкам самих лидеров стран ЕС и представителей промышленности. Эти мнения были высказаны на Европейском промышленном саммите в Антверпене 11 февраля 2026г. Его итоги подводил премьер-министр Бельгии Барт Де Вевер (Bart De Wever). Вот несколько его высказываний: «Мы находимся на грани экзистенциального кризиса».

          «Если Европа забросит свою промышленную базу, она не только утратит рост, но и потеряет влияние, а в конечном итоге — суверенитет. Поэтому нам необходимо принять срочные меры по трем направлениям. Во-первых, мы должны дать промышленности возможность расти, а не вводить правила, которые ее сдерживают. Стоимость углерода продолжает расти независимо от роста промышленности. Определения того, что является экологически чистым, иногда настолько жесткие, что они замедляют инновации, а не ускоряют их. Нам нужна технологическая нейтральность, в том числе в отношении водорода, улавливания углерода, атомной энергии и других переходных технологий. Мы должны оценивать решения по результатам, а не по ярлыкам. по упрощению административных процедур. Косметических мер будет недостаточно. Нам нужна шоковая терапия. Это означает принятие измеримых обязательств. Мы должны срочно ускорить реализацию амбициозной цели по сокращению административной нагрузки на все предприятия на 35 % в течение этого мандата за счет уменьшения количества отчетных обязательств, ускорения выдачи разрешений и создания единых окон для стратегических проектов. Кроме того, мы должны пересмотреть все законодательные предложения, чтобы оценить их влияние на конкурентоспособность. Замораживание существующего законодательства или сокращение новых нормативных требований не должно быть табу».

          «Между тем, ежегодный сборник препятствий на едином рынке с каждым годом становится все толще. Таким образом, мы, похоже, находим или добавляем барьеры быстрее, чем их устраняем. Наша производительность труда уже на 20 % ниже, чем в Соединенных Штатах. Сегодня в Европейском союзе более чем в два раза больше людей занимаются внедрением и контролем правил, чем инновационными исследованиями. 1,7 % нашей рабочей силы занято изобретением технологий будущего, которые сделают наш мир более процветающим и устойчивым. В то же время 3,9 % нашей рабочей силы тратит свои дни на управление регулированием. Это ужасное структурное неравенство, которое мы просто не можем себе позволить».

          «В таких странах, как наши, в Германии, Нидерландах и Франции, ситуация просто драматическая. Мы находимся на грани экзистенциального кризиса. И причины этого хорошо известны. Я слышал о них весь день. Стоимость энергии, общая конкурентоспособность, регулирование и китайский демпинг... Иногда кажется, что мы стоим на мостике корабля, глядя на горизонт, но не имея возможности прикоснуться к штурвалу».

          «В прошлом году я сказал, что Европа никогда не должна превратиться в промышленный музей. Родина промышленной революции не может превратиться в красивый парк-заповедник, где посетители любуются процветанием прошлого, в то время как будущее строится в других местах...»

          «Третий и последний фронт: мы хотим, чтобы компании инвестировали здесь, строили здесь, расширялись здесь. Но на долю Европы приходится всего 5 % мирового венчурного капитала. Соединенные Штаты привлекают примерно в 10 раз больше. Слишком много наших растущих компаний переезжают за границу, когда они растут. Мы уже отстаем на старте. Настоящий союз сбережений и инвестиций необходим в долгосрочной перспективе, но в краткосрочной перспективе мы должны срочно активизировать наши усилия по привлечению и развитию новых важных и стратегических проектов на европейской территории. Технологическая гонка — это не спринт. Это бег с препятствиями. Поэтому новые игроки могут догнать лидеров, а лидеры могут споткнуться. Европа может отставать, но мы все еще в игре».

          Бельгийскому премьер-министру вторит генеральный директор BASF Маркус Камиет (Markus Kamieth): «Европа теряет промышленный потенциал с невиданной ранее скоростью. Это структурная тенденция в области конкурентоспособности, которая затрагивает все производственные секторы. Если Европа хочет лидировать в «переходе к экологически чистой экономике», она не может позволить себе терять еще больше предприятий, которые делают этот переход возможным».

          На саммите было озвучено, что Антверпенскую декларацию (Antwerp Declaration)  о принятии срочных мер по повышению конкурентоспособности Европы подписали более 1300 компаний, ассоциаций и профсоюзов. В самом саммите принимали участие более 500 руководителей бизнеса, 30 обычных заводских работников, глава Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен, канцлер Германии Ф. Мерц, президент Франции Э. Макрон, премьер-министр Нидерландов Д. Схоф, канцер Австрии К. Штокер. Нет сомнения, что правящие политические элиты ЕС сильно взволнованы и нервничают, потому что европейский пролетариат может не просто касками стучать, а, доведённый до отчаяния, совсем за другие инструменты борьбы взяться.

          Всё сильнее и отчётливее звучат голоса против «зелёной» повестки дня, удушающего регулирования и тормозящей развитие и рост бюрократии. На промышленной саммите пока участники пока не решились публично и твёрдо потребовать выйти из Парижского соглашения и признать глубоко ошибочной климатическую, энергетическую и налоговую политику. Европейская промышленность находится в таком состоянии, что очередными бумажками, декларациями, созданием рабочих групп или комитетов ей не поможешь. Не кровати переставлять нужно, а всю систему менять, как говорится в известном анекдоте. В июне 2017г. была подписала Берлинская декларация о промышленной политике. Её подписали 20 стран ЕС. До этого была Варшавская декларация 2016г.

          В Берлинском документе есть такое положение: «Парижское соглашение по изменению климата является центральным и необратимым элементом наших усилий по смягчению последствий изменения климата и адаптации к ним. Любой, кто отказывается присоединиться к этому соглашению или отказывается от своей поддержки задним числом, наносит ущерб как своей стране, так и экономике, а также покидает международное сообщество, основанное на общих ценностях и солидарности. Поэтому мы с еще большей убежденностью подтверждаем нашу приверженность Парижскому соглашению по изменению климат».

          Сегодня США уже вышло из этого соглашения. Смеются над ним Китай, Индия, практически все быстро растущие и развивающие современную промышленность страны Азии. С такой «зелёной» удавкой на шее европейская экономика никогда не догонит США и Китай. Эта удавка вкупе и регуляторной и налоговой нагрузкой превратит-таки Европу в музей. Чем быстрее признают и начнут бороться с этим VIP-распорядители чужого Европейской комиссии и правительств стран ЕС, тем меньше будет цена и издержки этого спасения. Европа уже платит огромную цену за то, что последние 20-25 лет она активно расширяла государственный и сокращала полноценный рыночный сектор. Самое болезненное и неприятное, связанное с детоксикацией структуры капитала от инвестиционных ошибок и старых предприятий, у Евросоюза ещё впереди. А это не только напряжение для банков и правительств. Это и резкий всплеск недовольства тех европейцев, которых приучили к заботе Государства от рождения до гроба. Так что Европейский Союз вступил в первую фазу системного, структурного кризиса. Документы, принятые Европейской комиссией в 2024-2026гг. говорят о неадекватности принимаемых мер, которые продолжают добивать экономики ЕС, углублять деиндустриализацию.

          MEGA (Make Europe Great Again) не сделаешь руками бюрократов и синдиката «VIP-распорядителей и потребителей чужого». MEGA станет реальностью только тогда, когда Европа вернётся к своим корням: полноценному свободному рынку, частной собственности, малому государству и свободе предпринимать в инновационной, образовательной, инфраструктурной сферах. Даже европейская бюрократия оказалась некачественной и токсичной. Попытки развивающихся, переходных экономик копировать опыт ЕС в сфере промышленной, инновационной политики – это обрекать свои страны на коррупцию, стагнацию, схематоз, бегство капитала, в том числе человеческого.

          К сожалению, украинские Правительство копирует порочные европейские практики в сфере промышленной, инновационной политики. Только при нашем качестве правовых институтов, госуправления, мы имеет тот самый жуткий Олигархат и Схематоз, коррупцию с откатами, взятками и грубым распилом бюджетных средств и кредитных ресурсов. Выбор Украиной модели Государства всеобщего интервенционизма стал главной причиной того, что среднегодовые темпы экономического роста на 30+ лет близки к нулю при среднегодовой инфляции около 13% и очевидной потере конкурентоспособности.

          Провал промышленной политики ЕС последних ~25 лет позволяет нам сформулировать следующие уроки для Украины:

          1) теория бизнес циклов Австрийской экономической школы (АЭШ) остаётся валидной, объективной теорией, объясняющий динамику структуры капитала, стадии бума и падения. Применение мер контрциклической политики в условиях искажения структуры капитала (большая доля государственного, нерыночного сектора) является грубой ошибкой.

          2) В условиях современных технологий, глобальной конкуренции, множества центров генерации интеллектуальных, научных, нематериальных активов Правительство объективно не имеет инструментов точной идентификации коммерчески привлекательных, прибыльных технологий для проведения адекватной циклической и контрциклической политики. Правительства, по сути дела, действуют наугад, вслепую, по ощущениям, а не на основе качественного экономического расчёта, оценки регуляторных и альтернативных издержек.

          3) Выделение ЕС так называемых точек роста, т. е. коммерческих организаций, которые должны ускорять темпы экономического роста за счёт применения мер государственного стимулирования (монетарные, фискальные, регуляторные, административные инструменты), закончилось оглушительным провалом. Огосударствление научно-исследовательской, инновационной деятельности оказалось стратегической ошибкой, которая проявляется в потере конкурентоспособности и деиндустриализации стран ЕС.

          4) Императивом для Европейского Союза, тем более для Украины, является учёт состояния открытой конкуренции юрисдикций по параметрам монетарной, налоговой, финансовой и регуляторной политики. В ситуации, когда глобальные цепочки ценности (global value chains) формируют более половину потоков международной торговли, являются источниками прямых иностранных инвестиций, трансфера высоких технологий и стимулирования процессов интеграции страны в глобальную систему разделения труда, нам критически важно ориентироваться не на налоговую, регуляторную системы развитых стран, а развивающихся. Именно они являются нашими конкурентами как за инвестиции и технологии, так и за глобального потребителя.

          5) Оптимальная основа для проведения промышленной политики, проведения современной индустриализации Украины – это:

          1) качественная правовая система защиты прав собственности, реализация принципа презумпции невиновности и добросовестности производителя товаров и услуг;

          2) макроэкономическая стабильность;

          3) полная приватизация ресурсов и активов, формирование первой в истории Украины рыночной структуры капитала;

          4) интеграция национальной финансовой систем в мировую, по её стандартам. Это предполагает конкуренцию валют и свободное перемещение капитала;

          5) низкая налоговая нагрузка с «плоскими», универсальными налогами на потребление, а не на производителей товаров и услуг;

          6) ликвидация дискриминации, сегрегации и особых финансовых, налоговых, таможенных, монетарных статусов и категорий коммерческих организаций, реализация принципа равенства условий хозяйствования, в том числе для иностранного капитала (разумеется, за исключением тоталитарных стран, стран-агрессоров);

          7) радикальное сокращение регуляторной нагрузки, принятие национальными производителями международных норм и стандартов, обеспечение их конкуренции на внутреннем рынке;

          8) радикальное упрощение и удешевление входа на рынок образовательных, научно-исследовательских услуг;

          9) радикальная либерализация рынка труда, упрощение правил взаимоотношений между работодателями и наёмными работниками без посредничества Государства;

          10) принятия на уровне конституции или конституционного закона правового режима «смирительная рубашка», который определяет предельные значения участия государства в экономике (размер госрасходов, дефицит бюджета, инфляция, размер госдолга, занятость в госсекторе, размер государственной собственности).