Ностальгируя На СССР
Ностальгируя На СССР.
С чувством глубокого удовлетворения…
История эта случилась в те далекие времена, когда Партия была руководящей и направляющей, являясь при этом умом, честью и совестью эпохи, комсомол еще был передовым отрядом молодежи, а пионэр был в ответе за всё. Я и товарищ Джон, которого мама родила в аккурат через 9 месяцев после какого-то международного научного симпозиума, трудились в очень важном НИИ за 120 рэ в месяц плюс ежеквартальная прогрессивка в размере месячного оклада. Уже тогда мы с Джоном начали подозревать, что все эти КБ и НИИ были придуманы специально для того, чтобы советские люди не занимались черт и чем, а работали работу на работе под чутким руководством разнообразных начальников.
Рабочий день в НИИ начинался ровно в 8:30 и опоздание на пять минут каралось лишением премии и строгим выговором, с занесением в личное дело. Задержка же на час автоматически считалась местной командировкой. Ну а для тех, кто не мог ходить на работу в такую рань, существовала вторая смена. После 18:00 работников в НИИ оставалось исчезающе мало: бдительный вахтер, неусыпно дремлющий в своей будке, иногда профессор (не тот), пожилой директор НИИ, размышляющий в своем кабинете, и пара-тройка сотрудников, любящих тишину и творческое уединение.
И вот, в один из весенних вечеров директор НИИ решил проконтролировать, как работают его подчиненные во вторую смену. Обходя помещения, он в одной из комнат внезапно нагрянул на лежащую на рабочем столе обнаженную комсомолку Х, гостеприимно распахнувшую ноги и ритмично работавшего над ней комсомольца Y со спущенными штанами…
На следующий день на проходной НИИ висело огромное объявление, написанное от руки на ватмане, призывающее всех сотрудников на собрание трудового коллектива для осуждения аморального осквернения сексами рабочего места Х и Y, чтобы решить, кто виноват и что делать с комсомольскими организмами. В указанное на листе ватмана время практически весь коллектив НИИ собрался в актовом зале, на сцене которого за длинным столом восседал президиум, состоящий из партийных, профсоюзных, комсомольских деятелей, директората и симпатичной секретарши, отвечающей за стэнограмму. Справа и слева от президиума стояли комсомольцы Х и Y, искоса поглядывающие друг на друга, низко головы наклоня…
Председательствующий объявил собрание открытым и пригласил на трибуну главного свидетеля, т.е. директора, который пятнадцать минут осуждал и клеймил, гневно обличая ужасное поведение молодых сотрудников… Прослушав изобличающую речь пожилого оратора, мы с Джоном переглянулись и молча кивнули друг другу…
Еще час выступали партком, профком и комсомольский вожак, переживший критический век комсомольца лет на пять, намекая, что за ЭТО безобразие Х и Y на стол должны и комсомольский билет … положить!
Во время всего этого действа два разнополых комсомольских организма, покрывшись позором, молча меняли цвет своих лиц, слушая неодобрительный шепот старшей части трудового коллектива. По сценарию таких собраний, после выступления больших шишек, должен был прозвучать возмущенный глас народа, т.е. рядовых сотрудников.
- Кто еще хочет высказаться? – как-то неожиданно спросил председательствующий.
Одиноко торчащая в зале рука оказалась моей, и я очутился на трибуне. Постучав пальцем по микрофону, сказав в него: «Раз, раз!» от цифрового я перешел к аналоговому вещанию:
- Товарищи! - громогласно заявил я.
- У меня встал уточняющий вопрос к товарищу директору! У вас есть дети, товарисч?
- Двое!
- Родные?! – уточнил я.
- Ну да…
- Выходит, уважаемый товарищ, что Вы минимум два раза делали с женщиной… - и я энергично похлопал ладошкой правой руки по неплотно сжатому кулаку левой… и в ту же минуту, чем-то поперхнувшись в президиуме, судорожно закашлялась секретарша-стэнографист. Этот инцидент несколько отвлек меня и сбил с толку (?)… В зале нависла опасная тишина, антисоветская пауза затягивалась…
Потеряв основную нить своего яркого выступления, я брякнул:
- На его месте, товарищи, должен быть я! – и махнул рукой на левый край президиума.
- Потому что я (кх-кх), делал это не только на столе, но и под столом, в комнате, товарищи, номер 69, с кандидатом в члены партии…
Бросив в зал: «Я кончил!», ваш покорный слуга подошел к комсомолке Х и взяв ее за руку, встал рядом, как Парис подле Елены…
Простое двузначное число почему-то приковало ко мне внимание всей аудитории. Держась за девушку, я возвышался на сцене, аки архангел, который только что вострубил, вглядываясь в широко открытые глаза и рты комсомольцев, коммунистов и беспартийных!...
В звенящей тишине раздался громкий хлопок. Это бабахнула седушка кресла, которое покинул Джон, энергично направляющийся к трибуне. Монументально окаменевший президиум не успел ничего предпринять, а Джон уже стоял у микрофона!
- Товарищи! …. (пауза)… Я … читал…. Кама сутру! И не только читал, но и настойчиво воплощал в жизнь идеи этого прекрасно иллюстрированного индуистского самоучителя! Поэтому мое место рядом с ними!
Он покинул трибуну, троекратно поцеловал в губы Y и встал рядом с ним с высоко поднятой головой, как бы показывая, что он читал не только Кама сутру, но и Оскара Уайльда, причем в оригинале…
Восхищенный речью товарища, я хлопнул в ладоши и... через мгновение зал разразился бурными продолжительными аплодисментами, постепенно переходящими в овации…
Правда, общее впечатление от оваций несколько смазывал дикий хохот, несущийся с галерки. Это ржали молодые лаборанты, техники, инженеры и младшие научные сотрудники, камчедалы, т.е. тот самый пресловутый передовой отряд молодежи…
Видя, что все пропало, президиум, угрожая всем пальцем, в полном составе покинул помещение через служебный выход, оставив после себя лишь увлеченно стенографирующую секретаршу…
Поняв, что в этом хаосе нас клеймить никто больше не собирается, я запел «Интернационал» и «смело, товарищи, в ногу» рука об руку с девушкой Х покинул сцену. Следом за нами, отчаянно фальшивя и не попадая в ноты, шел молодой Y и капитан команды КВН нашего НИИ, мой товарищ Джон Орлов, плотно окруженный девушками, которые еще не читали Кама сутру.
P.S. А из комсомола нас так и не исключили, так как комсомол исключился сам, накрывшись Коммунистической Партией и Советским Союзом…
Бесшейко Григорий. Ноябрь 2017
