Как я полюбил фотографию. 18+

Начало 80-х. Мне было немногим более 20 лет, когда я встретил свою первую любовь. Познакомился я с ней в колхозе, на обязательной для всех научных заведений уборке урожая.

Восемнадцатилетняя красавица, глаз не отвести, сотрудница нашего конструкторского бюро и дочь завсектором нашего института. 

Из колхоза мы вернулись любовниками.

Мы встречались каждый день и искали любое место, где можно было бы уединиться. Жизнь с родителями, придерживающимися строгих правил — никакой половой жизни до брака — и бдительно следящими за своими чадами, создавала препятствия, которые мы с трудом преодолевали.

Секс в лифте, остановленном между этажами, с лифтером, прерывающим на самом интересном  застрявших пассажиров, принуждал искать другие места, где нам бы никто не мешал.

И тут я вспомнил, что у меня есть фотоаппарат ФЕД, а главное, что фото надо печатать, закрывшись в ванной. 

Объявив родителям, что буду печать фотографии и помогать мне будет моя девушка, я приступил к подготовке.

В небольшой ванной комнате надо было разместить все для печати: увеличитель, ванночки с раствором, реле времени и красный фонарь (печатать фотографии можно только при красном свете, иначе засвечивается фотобумага). Ну и, разумеется, портативный магнитофон “Весна”, задача которого заключалась в том, чтобы заглушать издаваемые нами звуки.

В ванной комнате отсутствовала розетка, поэтому мне пришлось тянуть самопальный  удлинитель с одной розеткой.  Четыре вилки в одну розетку не входили, поэтому я развинтил их и, нарушая все правила безопасности, сунул провода напрямую, разместив конструкцию на полу.

Наступил долгожданный момент. Мы с моей любовью закрылись в ванной, предупредив родителей, чтобы не включали свет, а то бумага засветится. Они, в свою очередь, заторопились на кухню пить чай и там затихли, прислушиваясь. 

Дверь ванной комнаты находилась рядом с кухней, а окно так вообще выходило туда.

Вначале мы попробовали что-нибудь напечатать, но близость наших тел — или красный  фонарь, создающий интимный антураж, — бросили нас друг к другу. Тесней чем в лифте, но нам никто не мешал.

Советское воспитание утверждало, что для любви существует только одна поза: он сверху лежа, но мы уже были испорчены чтением рассказов Алексея Толстого, а теснота ванной принуждала нас искать новые варианты, не описанные классиком.

Одежда висела на увеличителе, из магнитофона звучал Джо Дассен, а мы, совершенно голые, старались ничего не опрокинуть и не выдать наши внебрачные отношения громкими звуками.

Дверь ванной предательски скрипела, я прислонился спиной к чугунному стояку, а моя красавица, вдохновленная песней о любви, присев, стала играть на моей флейте. Исполнение было совершенно, и я уже был близок к состоянию нирвана кальпа самадхи (высшая степень блаженства), как она в тесноте зацепила задницей лежащую на полу розетку, из которой выскочило несколько проводов. 

Погас красный фонарь, и затих Дассен. Стало темно и тихо, ну и пусть, ведь еще мгновение —  и я взорвусь. 

И тут я вижу, как между её ртом и моим инструментом проскакивает молния и раздается звук ГАМ! с одновременным смыканием челюстей и клацаньем зубов.

Мы дуэтом взвываем, она от удара током и ожога на голой заднице, я — тоже от удара тока, а еще больше от ужаса, что моя флейта могла превратиться в свисток.

Провод фазы остался в розетке, прошел через лампу и другим концом коснулся круглой девичьей попки. Я же замыкал цепь, спиной оперевшись на чугунный стояк. Любой электрик знает, что такое влажное соединение.

Наш вопль достиг кухни. Оттуда донесся звук разбившегося стакана. Затем наступила тишина. Меня душил смех. Партитуру мы так и не доиграли.

Мы вышли из ванной. Родители были задумчивых.

— Ну и что вы там напечатали? — спросил отец.

Я вытащил из кюветы единственный плохо отпечатанный снимок. Он осторожно посмотрел на мать и сказал:

— Проявитель некачественный…

С того дня я по-другому взглянул на фотографию и полюбил эту профессию на много лет.

А с девушкой мы расстались. Её отец был категорически против нашего брака. Чтобы заглушить боль утраты, я купил дорогой профессиональный фотоаппарат Киев 88, а затем стал фоторепортером. Объехал полмира и видел много смешных эротических приключений своих коллег, о которых можно было бы написать книгу.