В России официально подтвердили, что Берию собственноручно казнил советский маршал
Основатель советских сил противовоздушной обороны маршал Павел Батицкий в 1953 году лично привел в исполнение смертный приговор в отношении бывшего наркома внутренних дел СССР Лаврентия Берии.
Эту информацию подтвердил в начальник Главного штаба ВВС России генерал-лейтенант Вадим Волковицкий в среду на торжественном мероприятии, посвященном 100-летию со дня рождения Героя Советского Союза Павла Батицкого, сообщает РИА "Новости".
Как отметил генерал, Батицкого не случайно называют лучшим командующим ПВО за все время существования этого рода войск. "Но не менее известен он еще по одному делу - в 1953 году Батицкий лично привел в исполнение приговор Берии", - добавил Волковицкий.
Как известно, Берия был ближайшим сподвижником Сталина, после его смерти он был арестован и расстрелян по приговору суда. С 1938 по 1945 год Берия занимал пост наркома внутренних дел СССР. После войны Берия занимал пост заместителя Председателя Совета Министров СССР, в 1953 году был назначен первым заместителем Председателя Совета Министров СССР.
Именно в ведении Берии находились важные отрасли оборонной промышленности, в частности, он курировал работу по созданию ядерного оружия. Берию считают одним из организаторов системы ГУЛАГа, инициатором создания каторжных и специальных лагерей.
В июне 1953 года Берия был арестован по обвинению в шпионаже в пользу Великобритании с целью свержения Советской власти. 23 декабря 1953 года Лаврентий Берия был приговорен судом к высшей мере наказания и в этот же день расстрелян. Утверждения о том, что Берию собственноручно казнил Батицкий, выдвигались и раньше, однако информация впервые подтверждена на официальном уровне.
Соратники Батицкого отмечают, что его заслуга в том, что у Советского Союза появилась и развивалась зенитно-ракетная, а позже и военно-космическая оборона.
Павел Батицкий родился в 1910 году в Харькове. Окончил кавалерийскую школу. Великую Отечественную войну встретил в звании подполковника. Прошел всю войну, участвовал в операции по взятию Берлина. С 1950 по 1953 годы занимал должность заместителя командующего войсками Московского военного округа.
В конце 60-х-начале 70-х годов Батицкий возглавлял систему ПВО СССР и Варшавского договора. Маршал был награжден пятью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, пятью орденами Красного Знамени, орденами Кутузова 1-й степени, Суворова 2-й степени, Кутузова 2-й степени, медалями, а также орденами и медалями иностранных государств. Павел Батицкий умер в 1984 году. Похоронен на Новодевичьем кладбище.
А в Украине всех мобилизованных мужчин, начиная с 1944 года ...
Даже не переодевал в форму
На фронте даже погоняло имел - "катафалк"
Недаром Жуков получил у фронтовиков прозвище - «катафалк». Его появление на том или ином участке фронта солдатам ничего хорошего не обещало: «Появился Жуков - значит, снова погонят в наступление на пулеметы и пушки».
Зарыться в схрон
– Атаковать! – звонит Хозяин из Кремля.
– Атаковать! – телефонирует генерал из теплого кабинета.
– Атаковать! – приказывает полковник из прочной землянки.
И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах, сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали, все пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам было не так легко. Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом – а они все идут и идут, и нет им конца.
Однажды ночью я замещал телефониста у аппарата. Тогдашняя связь была примитивна, и разговоры по всем линиям слышались во всех точках. И я узнал, как разговаривает наш командующий И.И. Федюнинский с командирами дивизий: «Вашу мать! Вперед!!! Не продвинешься – расстреляю! Вашу мать! Атаковать! Вашу мать!»…
Николай НИКУЛИН, «Новая газета» № 24, 10 марта 2010 года
===============
Да-да, а бабушка ничего не рассказывала?
Не просто убивать людей ряд за рядом. Кровь лилась и лилась – так ковалась наша победа
«Милый, дорогой Никулин!
Нелегкое это было чтиво – столько Вы вывалили нашей страшной войны, которая в общем уже стала забываться. Даже ее участниками. …Я читал с непокидающим ощущением сожаления оттого, что не издано это книгой, что это только рукопись для нее. Хотя понятно, конечно: а когда это можно было издать? Еще недавно такое из редакций и издательств не возвращалось (передавалось КГБ), а теперь – кому это надо? Издательства озабочены лишь одним – доходами, а литература такого рода доходов не дает».
Так писал в 1996 году Василь Быков замечательному искусствоведу, мэтру Эрмитажа и фронтовику Николаю Никулину. В 2007 году книга воспоминаний Никулина была издана («Воспоминания о войне». Санкт-Петербург. Издательство Государственного Эрмитажа. 2007. Серия «Хранитель») – на прекрасной бумаге, с большим количеством фотографий. Жаль, тираж всего 1000 экземпляров и ни один из них Василь Быков уже не мог увидеть. Вот еще цитата из писем Быкова Никулину:
«Конечно, правда о войне не реализована ни наукой, ни искусством, – главная и основная так, по-видимому, и уйдет в небытие. Молодые поколения, разумеется, по уши в собственных проблемах, а старые, те, что на своих плечах вынесли главную тяжесть войны? Боюсь, что эти не только не способствуют выявлению правды и справедливости войны, но наоборот – больше всех озабочены ныне, как бы спрятать правду, заменить ее пропагандистским мифологизированием, где они герои и ничего другого…»
Николай Никулин в своей книге как раз и «реализует», по выражению Василя Быкова, ту «главную и основную правду о войне». Публикуем фрагменты из нее.
Об авторе
Николай Николаевич Никулин родился в 1923 году в селе Погорелка Ярославской области. В июне1941 года окончил среднюю школу в Ленинграде, а в июле стал солдатом. Воевал в пехоте и артиллерии на Ленинградском и Волховском фронтах. Участвовал в деблокаде Ленинграда. Освобождал Новгород, Псков, Тарту, Ригу, Варшаву и Данциг. Закончил войну в Берлине. Награжден двумя медалями «За отвагу», орденом Красной Звезды, медалями «За оборону Ленинграда», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» и многими другими… Демобилизован в 1945 году как имеющий четыре ранения.
В 1950 году окончил исторический факультет Ленинградского университета. Почти 60 лет работал в Эрмитаже в качестве хранителя нидерландской и немецкой живописи. Параллельно преподавал в Институте им. Репина Академии художеств (с 1964 по 2002 г.), где заведовал кафедрой зарубежного искусства. Автор свыше 200 книг и статей. Профессор, член-корреспондент Академии художеств.
Умер 19 марта 2009 года.
Погостье
На юго-восток от Мги, среди лесов и болот затерялся маленький полустанок Погостье. Несколько домиков на берегу черной от торфа речки, кустарники, заросли берез, ольхи и бесконечные болота. Пассажиры идущих мимо поездов даже и не думают поглядеть в окно, проезжая через это забытое Богом место. Не знали о нем и до войны, не знают и сейчас. А между тем здесь происходила одна из кровопролитнейших битв Ленинградского фронта. В военном дневнике начальника штаба сухопутных войск Германии это место постоянно упоминается в период с декабря 1941-го по май 1942 года, да и позже, до января 1944-го. Упоминается как горячая точка, где сложилась опасная военная ситуация. Дело в том, что полустанок Погостье был исходным пунктом при попытке снять блокаду Ленинграда. Здесь начиналась так называемая Любаньская операция. Наши войска (54-я армия) должны были прорвать фронт, продвинуться до станции Любань на железной дороге Ленинград – Москва и соединиться там со 2-й ударной армией, наступавшей от Мясного Бора на Волхове. Таким образом, немецкая группировка под Ленинградом расчленялась и уничтожалась с последующим снятием блокады. Известно, что из этого замысла получилось. 2-я ударная армия попала в окружение и была сама частично уничтожена, частично пленена вместе с ее командующим, генералом Власовым, а 54-я, после трехмесячных жесточайших боев, залив кровью Погостье и его окрестности, прорвалась километров на двадцать вперед. Ее полки немного не дошли до Любани, но в очередной раз потеряв почти весь свой состав, надолго застряли в диких лесах и болотах.
Теперь эта операция, как «не имевшая успеха», забыта. И даже генерал Федюнинский, командовавший в то время 54-й армией, стыдливо умалчивает о ней в своих мемуарах, упомянув, правда, что это было «самое трудное, самое тяжелое время» в его военной карьере.
В армейской жизни под Погостьем сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот – тысяча – две-три тысячи человек. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замерзшему Ладожскому озеру). Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Двигались в атаку черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленинградцев. Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, – скрюченные, перекореженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля.
О неудачах под Погостьем, об их причинах, о несогласованности, неразберихе, плохом планировании, плохой разведке, отсутствии взаимодействия частей и родов войск кое-что говорилось в нашей печати, в мемуарах и специальных статьях. Погостинские бои были в какой-то мере типичны для всего русско-немецкого фронта 1942 года. Везде происходило нечто подобное, везде – и на Севере, и на Юге, и подо Ржевом, и под Старой Руссой – были свои Погостья…
В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию, как раскаленный нож в масло. Чтобы затормозить их движение, не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь и тупеть и двигался все медленнее. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но вот нож остановился. Был он, однако, еще прочен, назад его подвинуть почти не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, все же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа.
Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров – наперечет. Шли в бой необученные новобранцы…
– Атаковать! – звонит Хозяин из Кремля.
– Атаковать! – телефонирует генерал из теплого кабинета.
– Атаковать! – приказывает полковник из прочной землянки.
И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах, сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали, все пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам было не так легко. Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом – а они все идут и идут, и нет им конца.
Полковник знает, что атака бесполезна, что будут лишь новые трупы. Уже в некоторых дивизиях остались лишь штабы и три-четыре десятка людей. Были случаи, когда дивизия, начиная сражение, имела 6–7 тысяч штыков, а в конце операции ее потери составляли 10–12 тысяч – за счет постоянных пополнений! А людей все время не хватало! Оперативная карта Погостья усыпана номерами частей, а солдат в них нет. Но полковник выполняет приказ и гонит людей в атаку. Если у него болит душа и есть совесть, он сам участвует в бою и гибнет. Происходит своеобразный естественный отбор. Слабонервные и чувствительные не выживают. Остаются жестокие, сильные личности, способные воевать в сложившихся условиях. Им известен один только способ войны – давить массой тел. Кто-нибудь да убьет немца. И медленно, но верно кадровые немецкие дивизии тают.
Однажды ночью я замещал телефониста у аппарата. Тогдашняя связь была примитивна, и разговоры по всем линиям слышались во всех точках. И я узнал, как разговаривает наш командующий И.И. Федюнинский с командирами дивизий: «Вашу мать! Вперед!!! Не продвинешься – расстреляю! Вашу мать! Атаковать! Вашу мать!»… Года два назад престарелый Иван Иванович, добрый дедушка, рассказывал по телевизору октябрятам о войне совсем в других тонах…
Николай НИКУЛИН, «Новая газета» № 24, 10 марта 2010 года
Великолепное шоссе Франкфурт-на-Одере — Берлин, чудо немецкого дорожного строительства, шло с Востока прямо на Запад, вонзалось в пригороды немецкой столицы и, пройдя через весь город, упиралось в Рейхстаг, символ немецкой государственности. В начале мая 1945 года по этому шоссе, как по гигантской артерии, двигался мощный поток советских военных машин, вобравший в себя металл, нефть, конструкторскую мысль со всех концов огромной России, а также мощный поток людей в солдатской форме — кровь России, выдавленную изо всех пор земли русской. Все это создавало гигантскую силу, которая должна неотвратимо затопить и раздавить агонизирующую Германию.
Мы на нашем грузовичке, подобно маленькому кровяному шарику в артерии, неслись по направлению к Берлину. Но вдруг с громким треском лопнула под нами изношенная шина, и энергичный регулировщик, махая флажком, вывел нас из потока машин на обочину, подтверждая свои указания хриплым матом. Как бегун, сошедший с дистанции, мы отключились от общего стремительного движения вперед, вздохнули спокойно и огляделись. Майское солнце заливало ясным светом уютные домики, зеленеющие поля и рощи. Голубое небо необыкновенной чистоты, лишь кое-где загаженное разрывами зенитных снарядов, простиралось над нами. Шофер менял колесо, мы наслаждались отдыхом. А в нескольких метрах от нас по-прежнему ревел нескончаемый поток машин, грохоча и гудя, — грандиозная движущаяся по шоссе сила.
Вдруг в непрерывности ритма дорожного движения обнаружились перебои, шоссе расчистилось, машины застыли на обочинах, и мы увидели нечто новое — кавалькаду грузовиков с охраной, вооруженных мотоциклистов и джип, в котором восседал маршал Жуков. Это он силой своей несокрушимой воли посылал вперед, на Берлин, все то, что двигалось по шоссе, все то, что аккумулировала страна, вступившая в смертельную схватку с Германией. Для него расчистили шоссе, и никто не должен был мешать его движению к немецкой столице.
Но что это? По шоссе стремительно движется грузовик со снарядами, обгоняет начальственную кавалькаду. У руля сидит Иван, ему приказали скорей, скорей доставить боеприпасы на передовую. Батарея без снарядов, ребята гибнут, и он выполняет свой долг, не обращая внимания на регулировщиков. Джип маршала останавливается, маршал выскакивает на асфальт и бросает:
—…твою мать! Догнать! Остановить! Привести сюда!
Через минуту дрожащий Иван предстает перед грозным маршалом.
— Ваши водительские права!
Маршал берет документ, рвет его в клочья и рявкает охране:
— Избить, обоссать и бросить в канаву!
Свита отводит Ивана в сторону, тихонько шепчет ему:
— Давай, иди быстрей отсюда, да не попадайся больше!
Мы, онемевшие, стоим на обочине. Маршал давно уже отъехал в Берлин, а грохочущий поток возобновил свое движение…
==========
А нахрена переодевать, если Тарасик в первом же бою в лес сдрыснет? Так, видимость в окопах создать
Детство
Родился в Харькове, из рабочих, русский. В 1922 году окончил 4 класса неполной средней школы, затем — фабрично-заводское училище при Харьковском моторостроительном заводе «Серп и Молот».
Ох вы любите это дело...
https://censor.net/go/viewTopic--id--399213--reads--no--rowstart--0
Хороший мужик был:
колхозы хотел разогнать
отказывался от оккупации будущих стран Варшавского договора
амнистию сделал...
Бабы его любили...
Это и сейчас такая же тайна, как и то, что по его указанию Луговой траванул в Лондоне Литвиненка.
Дурные хохлы - травят и воюют друг с другом а два карлика смотрят и смеются
=============
Ну и кто вам доктор, незалежным?
http://s42.radikal.ru/i098/1006/12/bedea7b0eac8.jpg
маразм
Что-то опять оплошали свидомые с выводами.
=============
Думаешь, говноцыдники, умеют делать выводы?
Народ СССР герои, но победили закидав просто мясом немцев, был ли другой выход в той ситуации не ясно, но факт остаётся фактом ...
ну рогули,ну тупые