Маси Найем по поводу ранения: "Подрыв произошел не случайно, в той местности еще не было россиян. Мина взорвалась только тогда, когда я зашел в бус". ВIДЕО

Адвокат и военнослужащий Маси Найем рассказал об обстоятельствах, при которых он получил тяжелое ранение на фронте.

Об этом он сообщил в фейсбуке, передает Цензор.НЕТ.

"О ранении, чтобы поставить точку в этой истории

Отлично помню ночь до ранения. Мы приехали в завод за три дня до ранения. В пути я заболел и была высокая температура. А на войне все ваши побратимы становятся очень родными и заботливыми. Помню, как мой побратим С. сказал, что не курит и тогда пообещал ему, что если до конца мобилизации так и не закурит – подарю ему часы Garmin, о которых он мечтал. И в тот вечер я спросил у кого есть лекарство, потому что мне очень плохо.

– Ганз, ходи сюда. Сейчас дам тебе крутое лекарство, быстро поправишься.

- Да что ты ему дашь? Лучше давай я дам лекарства.

– Чего ты решил, что у тебя лучше?

- У С. действительно лучшее лекарство, потому что у него есть свой мотив. Если Ганз сейчас здесь умрет, то не видать ему часов.

Читайте: Маси Найема, потерявшего в бою глаз, выписали из больницы

Мы посмеялись, я выпил лекарство и пошел спать. Но в полночь записывал голосовую заметку для будущей книги. И потом смотрел фильм Аризонская мечта. Это последний фильм, смотревший двумя глазами. Мне не было известно, что будет дальше, но нас всех очень интересовал новый день, потому что у нас было новое поле для работы.

Наутро мы должны были построить пути для наступления и найти место, где бросить понтонную переправу. Нам дали информатора и тот оказался сепаром. Мы поехали к нему домой, это бывший полковник милиции. Дома куча оружия и… печенье песочное. Это последнее, что я ел с двумя глазами.

Когда полковник сказал, что знает, где бросить переправу, мы спросили, есть ли карта заминированных полей. Он сказал, что нет и потому мы предложили ему героически ехать вперед. Мы заехали во двор какого-то дома. Сначала машина информатора, а потом наш течик, транспортер.

Это был инкассаторский транспортер. Не берите его на боевые или помните, что он бронирован буквой П, то есть низ не бронирован. И все, что входит снизу при подрыве на мине – не получается, потому что броня.

Я вышел из буса и кто-то попросил перепарковать машину. Мой автомат остался в бусике, поэтому попросил, чтобы не ехали, если там где-то засада - у меня только пистолет на бронике. Это меня спасло, потому что как бы был у буса – от волны разорвало бы на куски.

Я помню, как вошел в бусик и потом был подрыв. Мой побратим криком спросил живы ли мы с Сашей. Я ответил, что да. Но снова услышал, как он спросил. Понял, что он не слышит, я держался за лицо, потому что что-то очень болело. И я начал искать выход из металлолома.

Потом помню, как мой побратим искал машину для эвакуации. Как бы ни он – я бы не был жив. Благодарю тебя, Ба-р.

Потом я приходил в сознание, когда меня перекладывали с носилок на другие носилки и я снова терял сознание.

Полностью пришел в себя уже после операции. Рядом были родные люди: мой брат, Татка, Костя Батозский, партнеры компании Карина и Алексей.

Подрыв произошел не случайно, и в той местности еще не было россиян. Противотанковая мина не взорвалась, когда заехали авто информатора и наш бус. А когда я зашел в бус – тогда только взорвалась. У меня нет сомнений, что это не случайность. Другое сказать пока не могу.

Смотрите: Первое интервью Маси Найема после ранения на фронте. ВИДЕО

Этого полковника милиции очень хорошо помню.

Всему свое время.

И Саша... мой друг еще в сложном состоянии. Он не говорит и почти не двигается. Благодаря Ольге Черваковой сейчас ищут клинику в другой стране, чтобы его вылечить. Другой мой побратим умер там на месте, потому что был за рулем.

На видео – наша первая встреча с товарищем Бармалеем. Это мой партнер, его жена и мама привезли мне его. Видео получилось не очень таким, каким это представлял. Потому что мне еще самому ходить было сложно", - рассказал Найем.